У общих очагов – группа мужчин. Разговаривают вполголоса, лица серьезные. Заметили гостей – и разговор прервали. В знак приветствия – сдержанные поклоны, два-три слова.
Ойми, разглядевший с высоты друзей-приятелей, уже готовился покинуть отцовские плечи, но Йом его придержал:
– Не спеши! Мы ведь к деду идем, так? Вот поздороваемся, поговорим – а там видно будет.
Мужчины у очагов расступились, давая дорогу: навстречу гостям шел сын Гарта, Айон. Лицо суровое, сосредоточенное, но видно: встрече он искренне рад.
– Айон, сын Серой Совы, счастлив видеть вновь храбрых сыновей Мамонта: прославленного Нома, искусного Дрого… и, конечно, тебя, герой и первый охотник!
Улыбнувшись, Айон шутливо прижал пальцем курносый носишко Ойми.
– К деду? Будет рад. Только сейчас у него гости. Йом и Дрого ответили на приветствие, даже Ойми с важным видом, приличествующим «первому охотнику», пролепетал положенный ответ. Затем Йом спросил:
– Кого принимает Гарт, великий вождь детей Серой Совы?
– Посланцев. От Рама, вождя детей Куницы, и от нашего Нерта. Пусть храбрые сыновья Мамонта подождут у моего очага.
Устроились у входа, так, чтобы не терять из виду жилища Гарта. Дочь Айона, черноглазая, смуглолицая Туйя, девушка, быть может, не слишком красивая, унаследовавшая от отца широковатые скулы и маленький, чуть вздернутый носик, а также силу, ловкость и решительность, перебралась, вместе со своим рукоделием – недошитой рубахой, – поближе к гостям.
– Благополучно ли пережили
– Хвала предкам! Погибших нет, – ответил Айон. – Никто не уходил далеко; в стойбище собрались быстро. Перепугались, конечно. По жилищам прятались. От колдуна нашего, сами знаете, какой прок. Его и не видел никто. Огненный круг мы с отцом наводили. А Туйя да ещё кое-кто у костров возились.
– Туйя?!
Девушка улыбнулась; отец самодовольно хмыкнул:
– А что? Она у меня – молодец! Видно, парень на свет спешил, да отчего-то в последний миг в девчонку перекинулся. Ну а вы-то как?
– Живы – все, – начал Йом, – а у меня еще и дочь родилась!
И он рассказал про поиск пропавшей жены и сына.
– Да! – произнес пораженный Айон. – Ишь, озорник каких делов наделал!.. Ишь, носишко-то! И отца перещеголял, и деда… А что же брат тебе не помогал? – спохватился он вдруг, удивленно посмотрев на Дрого.
– Меня и вовсе в стойбище не было, – улыбнулся Дрого, начиная свой рассказ.
Услыхав про неудавшийся поход за бизонами, Айон даже присвистнул:
– Ну вам и досталось! И Каймо был с вами?
– Да.
Дрого почувствовал, что краснеет.
– Говорю: моя Туйя – и парнем была бы хоть куда! Но и женой будет хорошей, только муж ей под стать нужен. Мы-то уж и Начальный дар приняли. Настояла. Надеюсь, не ошиблась, – с расстановкой произнес Айон, испытующе глядя на Дрого.
Чувствуя, что краснеет нестерпимо, Дрого посмотрел Туйе прямо в глаза и улыбнулся.
К счастью, в этот момент у жилища вождя откинулся полог и показались четверо: Гарт, «мудрый» Узун и двое посланцев из южных стойбищ. Попрощавшись по обычаю, они, ни на кого не глядя, удалились по южной тропе, – значит, в стойбище детей Мамонта не пойдут. Странно!
Мужчины встали. Ойми на этот раз решительно высвободился из-под опеки и со всех ног бросился к деду. Узун, отвесив церемонный поклон, гусиной поступью, очевидно казавшейся ему величественной, двинулся в свое жилище. Путь лежал мимо жилища Айона, и гости удостоились едва заметного кивка.
– Что это с ним? – недоуменно пробормотал Йом. Такого самодовольства он еще не видел даже на этой обрюзгшей физиономии.
Пора идти к вождю. Гарт, подхватив внука на руки, выжидательно смотрел на охотников, но с места не двигался.
– Да, Гарт мне тоже показался странным, – рассказывал Йом. Вождь Арго и Колдун слушали чрезвычайно внимательно. Они собрались в жилище Арго. Разговор не для женских и детских ушей, но Айя – у Наги, Ойми бегает со своими сверстниками, а у входа воткнуто церемониальное копье – запрет приближаться без приглашения. Лишняя предосторожность – не помеха, и Дрого по просьбе отца сидит подле копья, следя за тем, чтобы поблизости не появился излишне любознательный мальчишка.
– Гарт мне тоже показался странным. Он был вежлив: как то подобает вождю, он расспрашивал о наших делах, о своей дочери и внучке, он передал привет своему великому собрату – вождю детей Мамонта, – но он был… какой-то другой, совсем не тот, что всегда. И о посланцах не сказал ничего. Только одно: «Рам и Нерт очень обеспокоены случившимся. Они, конечно, направят посланцев и к Арго, великому вождю детей Мамонта».
Два молодых охотника, шедшие к жилищу вождя, нерешительно остановились поодаль, увидев воткнутое у входа бивневое копье.
– Отец, посланцы вернулись! – крикнул Дрого.
– Пусть войдут.