Закон крови полностью

– Ха! – говорили одни. – Колдун? Да с ним предки, очевидно, и разговаривать-то не хотят! Иначе предупредили бы. И сейчас ничего ему не откроют. Может, это все из-за него, может, на ученика великого Хорру они и гневаются!

– Не скажите! – возражали другие. – Колдун был с теми, кто не убоялся Тьмы. Быть может, ради них-то и настало утро! И потом, если бы предки гневались на Колдуна, его бы вчера и покарали…

Спорили, но договориться ни до чего не могли. Соглашались только в одном: волю предков понять очень трудно, и простым охотникам это вряд ли под силу. Но можно ли верить Колдуну? Даже его защитники в глубине души чувствовали сомнение.

К счастью для всех, Йага была в роковой день в стойбище Серых Сов, и ее уверенный глас не смущал никого. Во всяком случае, никого из детей Мамонта.

В этот теплый, тихий, солнечный день никто так и не покинул стойбища, хотя работы было не много – гораздо меньше, чем после той страшной ночной грозы, когда водные потоки едва не унесли в ручей все их жилища. Сейчас же люди постарались только убрать, насколько возможно, эту странную сверкающую пыль. А ручей и сам очистился, – похоже, вода в нем стала еще прозрачнее, еще вкуснее.

Йом, как и вождь, не заспался, несмотря на неимоверную усталость, – торопился поскорее увидеть своих чудом обретенных жену и дочь. Хотя жить под одним кровом со своей женой и новым ребенком можно лишь через три дня после родов, когда мать даст ребенку его первое имя, – навестить роженицу не возбраняется и на следующий день. Сына будить не стал – успеет еще познакомиться с сестренкой.

Нага лежала на своей постели, слабая, истомленная, но счастливая. Колдун уже ушел; поутру его сменила неутомимая Айя и еще одна пожилая женщина из Рода детей Куницы, вдова, оставшаяся жить в общине покойного мужа.

– Заходи, Йом, тебя ждут, – улыбнулась Айя.

Он опустился на колени у изголовья, впивая взглядом до черточки знакомое и каждый раз такое новое, такое любимое лицо: смуглые запавшие щеки, мягкие, до крови искусанные улыбающиеся губы, серовато-зеленые глаза, излучающие любовь и радость. Обессиленная, она тянулась навстречу Йому всем своим существом, но лишь слабо пошевелила рукой и прошептала почти неслышно:

– Муж мой!

И он припал своим заросшим лицом к ее плечу – совсем рядом с завернутым в заячьи шкурки красным сморщенным комочком, сытым, умиротворенным…

Его жена плакала от счастья. Она не мужчина, ей – можно. Нага знала: ее дети не выживают – и очень от этого страдала, за себя, за Йома. И трепетала за Ойми. Но сейчас она знала и другое: эта их дочь – выживет! И хотя имя ее будет произнесено только на третий день, оно уже есть: Аймила – Спасенная! В отличие от мужчин, не у всех женщин Посвящение меняет первое, детское имя. Это имя их дочь пронесет через всю свою жизнь.

Солнце уже опускалось, и сквозь стволы и кроны сосен лился спокойный вечерний свет. Арго все чаще поглядывал на южную тропу, все внимательнее вслушивался в лесные звуки. Ни один гонец не навестил их в этот день и ни один из сыновей Мамонта не был отправлен к соседям. Все это – на завтра. А сейчас оставалось последнее. Вождь ждал возвращения пятерых охотников, ушедших далеко на юг за бизонами.

Вождь понимал: дневная ночь застала охотников далеко от тех мест, куда они направлялись. Не приходилось сомневаться: после того, что случилось, они должны повернуть домой. Если только…

Арго тряхнул головой. Нет! Это – настоящие мужчины, хотя и молодые. Настоящие! Они справятся с бедой, они выдержат. И Айя сказала: «Вернутся завтра». Материнское сердце знает…

Йом волновался больше: он ничего не знал о словах Айи (чем меньше распространяются о добрых предчувствиях, тем лучше). Он уже предлагал снова:

– Вождь! Тропа на юг мне знакома как собственная ладонь. Позволь, я выступлю им навстречу. А не встречу – уже к утру буду там, где нужно искать их следы.

Но последовал решительный отказ:

– Нет. Ты их встретишь и огорчишь. Подумают: «Разве мы не мужчины?» Не бойся, они придут. А если нет, завтра выступишь по их следу. И не один.

Но материнское сердце знало правду. Когда от уже закатных лучей воздух стал как розовая дымка и Йом, почти утративший надежду на возвращение, совсем было решился еще раз решительно поговорить с вождем и немедленно отправиться на поиск (Нежить? Пусть Колдун даст советы, – он примет их, он и с нежитью справится!), – до его чуткого слуха донеслись шаги и голоса. Еще далеко, но не было сомнений в том, кому они принадлежат.

Пятеро молодых охотников стояли перед вождем, встретившим их, как и положено, у тотемного столба. Усталые, осунувшиеся; одежда насквозь пропиталась этой пылью – так и искрится в розовом свете. Но держатся хорошо и оружие – при них.

Вперед с поклоном выступил Вуул: