Закон крови полностью

Нужно извлечь свой кинжал. Дрого, мягко отстранив девочку, приблизился к окончательно затихшему врагу и наклонился над ним. Уже знакомый смрад, смешанный с запахом свежей крови, ударил в ноздри; прямо в глаза сверкнуло ослепительное, безжалостное солнце. Мир закачался, закружился – и потерявший сознание охотник ничком рухнул на труп лашии.

Дрого очнулся от новых снежных растираний. Он не знал, как долго пробыл без сознания. Хотелось лежать: сейчас голова почти не болела, и телу было тепло… хотя Дрого прекрасно знал: это обман, и если он действительно хочет спастись, нужно немедленно подниматься и идти, каких бы усилий это ни стоило.

Девочка казалась очень встревоженной… почему? Увидев, что охотник очнулся, она залепетала что-то непонятное, упорно тянула его за рукава:«Вставай! Вставай скорее!» Преодолевая головокружение, опираясь на плечо своей спасительницы (конечно спасительницы: если бы не она, Дрого в лучшем случае погиб бы в схватке), Дрого с трудом выпрямился. Непонятной речью, жестами и мимикой ему пытались втолковать что-то важное. Очень важное!.. Девочка показала на небо, закрыла ладонью свои глаза, затем – его. Еще раз на небо – и одновременно обе ладони на глаза себе и ему. Отняв ладони, неожиданно скорчила страшную гримасу, оскалила зубы. Слегка потянув Дрого за рукав, прошла несколько шагов в том направлении, откуда тянулся их след… побежала! Тут же вернувшись, в нетерпении затрясла, затормошила его рукав:«Пойми, пойми!»

Он понял одно: советуют уходить отсюда как можно скорее! Он и сам так думает. Пора собираться. Конечно, еще светло, но он даже не знает, как долго придется идти отсюда до той самой ели, где его так хорошо и неожиданно угостил этот самец-лашии. (Что ж, теперь квиты!) А ведь еще оттуда до зимовья – ой-ой-ой! Доберутся ли засветло?

Прежде всего следовало забрать оружие и надеть снегоступы. Ему повезло: не сорвали с ног, за них-то и приволокли сюда безжизненное тело. Беспокоило только одно: когда Дрого, готовясь ползти к своему врагу, попытался освободить ноги от мешавших деревяшек, его сообщница сделала это сама. Слишком быстро, – должно быть, ремни порвала. Скреплять их – еще задержка, но, если двинуться в обратный путь без снегоступов, времени будет потеряно гораздо больше.

Кинжал вытащить удалось с усилием и с помощью своего нового друга, придержавшего голову мертвого лашии. Приладить снегоступы оказалось не слишком сложно, хотя ремни действительно были не развязаны, а разорваны. Ничего! Серьезной починкой он займется дома, а сейчас – хоть как-то прикрепить, лишь бы держались на ногах.

Все готово, пора в обратный путь. Дрого постоял, собираясь с силами, махнул девочке рукой: «Идем!» – и неуверенной, шаткой походкой двинулся назад, по следу, проложенному его собственным телом.

Первые шаги дались с трудом, но вскоре дело пошло легче. Дрого уже было знакомо такое – идти вперед, невзирая ни на что, ни на какую боль. Сейчас было даже полегче, чем тогда: голова вскоре притерпелась к размеренной поступи, да и снежные примочки помогали. Очень мешало отсутствие опоры: копье осталось там, у елей, но Дрого вскоре удалось найти подходящую палку.

Девочка же легко передвигалась по довольно глубокому снегу без всяких снегоступов, какими-то полушагами-полупрыжками. Конечно, будь Дрого в порядке, он без труда оставил бы ее далеко позади, но сейчас двигаться быстрее ему было бы просто не по силам. Глядя на ее голое тельце, свободно ныряющее в снег, как будто совершенно не чувствующее холода, он невольно ежился. Наконец не выдержал. Остановился, развязал ремешки, стягивающие под подбородком его меховую накидку.

– Подойди-ка сюда! – поманил рукой спутницу. И когда та доверчиво приблизилась, накинул свой плащ на ее плечи.

– Вот так-то будет лучше! – проговорил, завязывая ремешок. – Доберемся до стойбища, оденешься как надо. Ты человек, не лашии, чтобы голой по снегу бегать!