– Она мыла окно, мы тогда еще жили не здесь, а в пятиэтажке на самом высоком этаже. Поскользнулась и выпала. Я этого не помню, мне было три года, об этом рассказывал отец. Он, вспоминая то событие, часто повторял, что после этого стал сильнее. Мать Романа умерла от болезни, когда тому было семнадцать, а мать Иванны вообще бросила отца с годовалой дочерью и укатила с каким-то военным на север. Иногда писала и звонила, но потом отцу пришло сообщение, что они с новым мужем погибли. Шли откуда-то пьяные и замерзли в сугробе. Так что никакой Синей Бороды, впрочем, как и у меня, наслушались уже местных сплетен. Город маленький, и тут одна радость – страсти пересказывать.
– Где сейчас Роман? – уточнил Эрик, хотя и знал ответ.
– Он умер, – ответил неохотно Андрей Андреевич.
– Когда?
– Давно, я точно не знаю, мы уже давно не общались на тот момент, но, когда отец умер, я решился все же позвонить брату и позвать на похороны. Трубку взяла женщина и сказала, что Романа больше нет, всё. – Было видно, что разговоры о брате особенно неприятны Андрею.
– Почему вы не общались? – Эрик продолжал бить в самую больную точку, потому как понимал, что за ней что-то кроется.
– Сначала отец запретил, – ответил Аюшеев, но, заметив настойчивый взгляд Эрика, продолжил: – Роман украл у отца деньги, тот проклял его и велел нам с Иванной с ним не разговаривать.
– Как это было, мне нужны подробности, – уперся Эрик. – Андрей Андреевич, почему я из вас должен вытаскивать слова клещами?
– Да причем это вообще здесь?! – вновь вскинулся Андрей, но тут же потух и продолжил: – Все прозаично. Так получилось, что у нас разница десять лет. Роману двадцать шесть, мне шестнадцать, а Иванне шесть. Девяносто первый год, и отец из треста столовых и ресторанов мягко перетекает в частный бизнес и, надо сказать, сразу же преуспевает в этом. У отца было врожденное чутье, которое в тот момент стало востребовано. Первое, что он купил, – вот этот дом, он обосновывал нам свой поступок тем, что во что бы то ни стало обещал это сделать своей бабушке. Дом был полуразрушен, но отец не жалел на ремонт и восстановление ни сил, ни денег, Роман ему очень помогал в этом, и под конец года мы вчетвером – папа, Рома, я и Иванна – переезжаем сюда. Дом стоит пустой, мебели практически нет, только сейф. Ну что поделаешь, – усмехнулся Андрей, – время такое было, сейф – самое главное. Так вот, в новогоднюю ночь отец открыл его, чтоб подарить нам подарки, а там пусто. Код от сейфа знали только папа и Рома. Более того, когда приехала полиция, деньги нашлись у того в машине. Отец дело замял, не стал подавать заявление, а брата выгнал в ту же ночь, прямо в новый год. Всё, это вся история.
– Брат как оправдывался? – спросил Эрик.
– Он не оправдывался, он был словно оскорблен и даже обижен на отца за то, что он мог на него подумать. Хотя, может быть, он показал хорошую актерскую игру, поэтому ему и сказать было нечего. Я был тогда шестнадцатилетним пацаном, и деньги, сейфы и так далее – во всё это меня не посвящали. После того случая я Романа никогда не видел. Это всё? Могу я отдохнуть?
– Еще вопрос, – спросил Эрик. – На карточках написано «игра началась», ходы, стихотворения. Это все очень похоже на игру-ходилку. Помните, раньше, до полного засилия компьютерных игр, такие были очень популярны. Вы в детстве ни во что похожее не играли?
– Нет, ни во что такое я не играл, – уверенно ответил Андрей Андреевич.
– И еще, дайте мне название фирмы, что ставила вам камеры, – попросил Эдик.
– Вот, пожалуйста, – он, полистав визитницу, протянул карточку. – Но всё это уже проверяет полиция, зачем вы переделываете ее работу? Хотя, – он махнул рукой, – все всё переделывают, потому что нет нормальных профессионалов. Даже эти установщики сначала сделали, потом приходили еще два раза переделывать и, как оказалось, до ума ничего не довели. Кстати, вы можете воспользоваться моей машиной, – Андрей Андреевич вручил Эрику ключи.
Он хотел воспротивиться и сказать, что не водит машину, но не стал. Наверняка водит Кай Юлий, так что пусть будут.
– Геннадий, родной! – Юлий расставил руки и пошел навстречу уже знакомому старлею. – Как же я соскучился!
Тот от неожиданности растерялся и тоже, раскинув руки, пошел навстречу.
– Наш главный, – говорил Юлий на ухо, крепко обнимая Геннадия, – сказал, что сегодня ты будешь нашим оракулом.
– Я не хочу, – как-то обреченно отозвался старлей.
– Надо, Гена, надо. На тебя сегодня возложена миссия, сам знаешь кем, – он наконец выпустил старлея из своих объятий и глазами указал на потолок. – Ты вот мне по вот этим трем точкам что можешь сказать?
