Несколько секунд глаза привыкали к свету, после чего я обнаружил, что лежу на спине и смотрю в белый потолок с аккуратными и совершенно чистыми плафонами, горящими ровным, ненавязчивым светом. То есть это не Зона, где любые потолки грязнющие, а сохранившиеся светильники преимущественно разбитые. Офигительно глубокое умозаключение, ага. Но после того, как тебя искусственной молнией шибанули, и на этом спасибо. Могло вообще все мозги отбить.
Насчет молнии – это ко мне память возвращаться начала. И злость к тому типу, который ни с того ни с сего меня ею долбанул. Приличные люди, прежде чем друг в друга стрелять, хоть какой-нибудь повод для этого найдут. А это ж маньячество какое-то получается: увидел живого человека, и хренакс в него разрядом за здорово живешь. Кстати, может, я реально на психа нарвался? Но почему он тогда был в костюме охраны научников? И как ему удалось так быстро выстрелить? Обычные люди с такой скоростью двигаться не умеют…
Вопросов было больше, чем ответов. И все они были полной ерундой по сравнению с главным: почему я не могу двигаться?
Нет, веки поднимались-опускались как и раньше, язык в пасти ворочался без проблем, нос шмыгал, нижняя челюсть исправно щелкала зубами. И на этом, похоже, всё. Лежи себе, рассматривай совершенно неинтересный потолок, по которому даже мухи не гуляют. Скучно настолько, что от безысходности впору начинать орать. И сразу матом, который, как известно, всегда до всех лучше доходит, чем интеллигентные вопли на культурном русском языке.
Но прежде чем начать вопить как недорезанный буйвол, я всё-таки попробовал повернуть голову. Что мне с некоторым трудом, но удалось. Затекшие мышцы шеи работали, но на уровне ключиц начиналась мертвая зона. Наверно, так себя чувствовала описанная в фантастической литературе голова профессора, отделенная от тела, но, тем не менее, живая.
Угу. Что-то подобное я и ожидал увидеть в придачу к снежно-бело-стерильному потолку.
Слева стоял большой агрегат непонятного назначения. От него ко мне тянулись провода и трубки, по которым медленно текла какая-то зеленовато-желтая гадость. Для того, чтобы разглядеть, что и куда подсоединено, нужно было приподнять голову. Увы, не мой случай, хорошо что хоть повернуть удалось. Но в целом догадаться несложно. Трубки идут к венам, провода – к датчикам, закрепленным на моем теле. Ладно. Больше с этой стороны ничего интересного нету.
Я повернул голову направо.
О как!
Справа стоял хирургический стол, по ходу, такой же, на каком лежал я. Рядом со столом находился агрегат, аналогичный тому, что стоял у меня слева. А на столе лежал мужик. Ростом примерно с меня, мускулистый, на костяшках левой руки мозоли, какие появляются от вдумчивой отработки ударов на макиварах, досках и боксерских мешках. Стало быть, наш человек, не понаслышке знакомый с искусством набития лица ближнему своему. Также на руке мужика просматривалась татуировка – змея, оплетающая предплечье.
К нашему человеку от агрегата тянулись такие же трубки и провода, как и ко мне. Предполагал я верно: трубки оканчивались иглами, воткнутыми в вены, а провода – присосками, которыми было облеплено всё тело мужика.
А еще под нижней частью шеи татуированного каратиста я заметил небольшое устройство, типа подставки под загривок.
Не понравилась мне эта подставка, ох не понравилась. Сразу вспомнилась тема про то, что если воткнуть нож между пятым и шестым шейными позвонками, то ниже ранения будет парализовано всё тело. Что, собственно, сейчас со мной и было. По ходу, каратиста так же стреножили. Ну, зашибись. Попал так попал. Тюрьма, из которой не сбежать. Никак. Твою ж дивизию…
Где-то вне зоны моей видимости хлопнула дверь, и я услышал знакомый голос:
– Надо же, как замечательно, что вы пришли в себя. Некоторые параметры можно снять, только когда исходник находится в сознании.
В поле моего зрения неторопливо вплыл дружелюбно улыбающийся академик Захаров. Вот ведь сволочь. С виду прям рождественский Дедушка Мороз. Кто бы мог подумать, что за этой благодушной маской скрывается жестокий и расчетливый бизнесмен, который любой ценой привык добиваться того, что хочет. Впрочем, все настоящие ученые такие – ради своих целей готовы принести в жертву и себя, и уж тем более других. Поэтому ничего удивительного.
– Исходник? – переспросил я.
– Ну да, – пожал плечами Захаров. – Когда человек становится поставщиком базовых клеток для выращивания клонов, мы тут называем его исходником. Например, вы, Снайпер, исходник номер шестнадцать. Ничего особо интересного, кстати. Я ожидал большего. Реакция на раздражители быстрее, чем у обычного человека, выносливость получше, зрение идеальное. Признаков суперспособностей не обнаружено, что странно – вы ж, типа, Меченосец, борец со злом и всё такое, а не просто заурядный набор физических данных, превышающих средние показатели хомо сапиенс всего-то на двадцать процентов. Вот, например, один дружинник из соседней вселенной плюс двести процентов показывал. Так что я подумываю о том, чтобы списать вас за ненадобностью.
