– Оставь себе, – качнул головой Краев. – У меня мечи есть.
– Мечами против огнестрелов много не навоюешь, – заметил я.
– Это смотря какими мечами, – отозвался Охотник.
Я спорить не стал. Если он так уверен в своих выдвижных ножиках, это его дело. А мне с автоматом всяко сподручнее, чем без него. Там на полу еще такая же неведомая электрическая хреновина-молниемет валялась, из которой меня Краев вырубил, но её я даже поднимать не стал. Такую штуку я видел впервые, но то, что у неё батарея на нуле, было ясно по типовому датчику на ствольной коробке. А без патронов любое оружие тут же становится просто неудобной стальной дубиной.
– Ну и какие планы теперь? – поинтересовался я.
– Пробиваться будем. К той автоклавной, где у Захарова моя девушка лежит. Подозреваю, круто он меня развел. Просто усыпил ее, а меня заставил тебя ловить, типа, это плата за лечение будет.
– Пробиваться? – усомнился я. – Помнится, бывал я здесь. Если ничего не поменялось, тут в каждом коридоре потолочная пулеметная установка, не считая охраны.
– Не поменялось, – нахмурился Андрей. – Но тут сидеть я не собираюсь, пока моя девочка…
– Ты бессмертный? – перебил я его. – То, что регенерируешь как ктулху, это я уже понял. Лизнул – и готово. Но получится ли на стреляющий пулемет грудью идти? Успеешь все отверстия зализать?
Краев покачал головой.
– Не бессмертный, это точно. Да, с регенерацией порядок, когда есть возможность напиться чужой крови. Мечи вот есть. Пиявка Газира в руке. Вроде не умерла, шевелится. Тоже сейчас регенерирует, питается тем, что я выпил из этих двух уродов. На этом всё. А ты что умеешь?
– Ни-че-го, – сказал я. – Раньше мог кое-что, но после одного случая – как отрезало.
– Вспомнишь, как припрет, – с видом знатока сказал Охотник. – По себе знаю. Ну ладно, чего мы тут расселись, пойдем, что ли?
– Куда, интересно, – хмыкнул я. – Тут дверь одна, ведет в коридор. А там на потолке сам знаешь что. И?
– Ну… давай что-то придумаем, – нерешительно протянул Краев. – Я вот думаю, а что, если…
Но закончить мысль ему не дали.
Дверь, о которой я говорил, открылась, и на пороге появился… академик Захаров собственной персоной. На этот раз он был в тяжелом штурмовом экзоскелете, по которому из автомата стрелять бесполезно. Следом за ним в зал зашли два киба. У одного в лапах пулемет «Печенег», у второго – уже знакомый мне молниемет. Понятно. Прикажет хозяин, и нас обоих либо пристрелят, либо опять вырубят.
– Браво! – похлопал в ладоши Захаров. – Брависсимо! Вот уж не ожидал, что вы сумеете найти выход из совершенно безвыходной ситуации! Не отрываясь наблюдал за вами, получая ни с чем не сравнимое эстетическое удовольствие. Просто здесь не только пулеметы на каждом шагу, но и видеокамеры тоже! Спасибо, господа, порадовали от души, а то скучновато у нас тут! Называется, посади сталкера в клетку – и получи самое лучшее реалити-шоу на свете.
Старый маньяк явно глумился над нами, а нам ничего не оставалось делать, как слушать то, что он несёт. Ну ничего, выговорится – авось заткнется и наконец объяснит, почему он треплется вместо того, чтобы вырубить нас по новой.
Но у Захарова относительно меня с Краевым были иные планы.
– Но какое же реалити-шоу без продолжения! – воскликнул Захаров, нажав на какую-то кнопку в нижней части шлема.
Забрало из бронестекла, прикрывающее лицо ученого, было очень качественным, почти идеально прозрачным. Поэтому я увидел, как внутри шлема на голову ученого опустилась сетка из толстой проволоки.
– Всегда мечтал побыть в теле крутого сталкера! – ухмыльнулся Краев, глаза которого внезапно стали стеклянными, словно неживыми.
И ударил.
Не ожидал я такого поворота. Совсем не ожидал, поэтому удар, прилетевший сбоку в челюсть, заблокировать не успел…
Нокдаун – вещь неприятная. Мой автомат полетел в одну сторону, я – в другую. Мир перед глазами стал расплывчатым, плоским и неинтересным, во рту появился знакомый привкус крови. Падая, я вдобавок больно ударился плечом об пол, но все ж таки немного смягчил удар, рефлекторно совершив перекат и встав на ноги.
А Краев, мозг которого стопроцентно захватил Захаров, уже летел на меня с чужой кривой ухмылкой на лице. Кайф, наверно, академику чувствовать свою власть над тем, кто намного сильнее его. Экспериментатор хренов. Ну ладно, еще посмотрим, кто кого.
Собрав волю в кулак, я мотнул башкой, словно бык, получивший кувалдой в лоб, уклонился от апперкота, поднырнул под руку Краева и нанес ответный удар. Такой же, какой он мне отвесил две секунды назад. В нижнюю челюсть.
Попал я хорошо, просто замечательно. От такого встречного крюка в самый край подбородка Охотник был просто обязан грохнуться в нокаут!
Но не тут-то было!
Он словно не чувствовал боли. А может, так оно и было – когда кто-то другой управляет твоим мозгом, вряд ли он способен воспринимать твою боль. Так же, как игрок, рубящийся в компьютерный шутер, не чувствует боли от ран того нарисованного героя, за которого играет.
