– Летун не убивает женщин. Он лишь умеет их любить. Если жрицы и умирали, то разве что от тоски по нему. И кольца давали на память. Сам бы он их не взял. Зачем ему? Летуны знают тропки, ведущие к горным кладам, но никогда не ходят по этим тропкам. Зато жрецы, наверное, щедро вам заплатили за возврат колец?
Дунтель с минуту подождал ответа, а когда не дождался, посмотрел на зал и с отчетливым презрением произнес:
– Тоже мне, нашли монстра. Убили путника, случайно присевшего за треугольным столом.
– Вы бы о себе подумали. У вас-то крыльев нет, – заметил Рахт. – У вас даже и оружия нет.
Грохоча тяжелыми сапогами по доскам пола, Рахт вышел. За ним вышло несколько вооруженных мужчин с волосами и бородами, заплетенными в косы.
Паяц глядел на них и усмехался.
– Похоже на то, что ты не сегодня выслушаешь мой рассказ, – заметил Бомол. – И зря. Тебя бы точно заинтересовали кое-какие сведения о твоем не названном приятеле.
– Они будут ждать меня снаружи, чтобы убить, – сказал Дунтель.
– Ну да, такие дела, – поддакнул паяц.
Дунтель задумался, уставившись в пол. Но лицо Дунтеля по-прежнему оставалось бесстрастным и спокойным.
Наконец он выпрямился и сказал:
– Было бы невежливо заставлять их ждать слишком долго.
Затем он посмотрел на свои руки и принялся неспешно, палец за пальцем, стягивать перчатки. Паяц увидел узкие белые кисти с хрупкими тонкими пальцами. На пальцах были черные раздвоенные ногти.
– Ну и иди себе, – с интересом глядя на приготовления, пожелал паяц. – А когда убьешь, возвращайся. Конечно же, не сегодня. Но это, в общем, очень мило с твоей стороны, что проведал меня. Может, вернешься завтра? Поговорим снова. Я уверен в том, что завтра нам никто не помешает. Займем место на широкой лавке, у большого стола, поговорим про интересные дела.
До окна паяц добежал одним из первых. В корчме зашумели. Клиенты елозили по лавкам, вскакивали, толкались – спешили к окнам.
Бомола затиснуло между тремя огромными мужиками, судя по запаху от одежды кузнецами, и монструозно толстой бабищей. На паяца никто не обращал внимания. Все слишком заинтересовались происходящим, чтобы замечать придавленного нелюдя.
Дунтель стоял на мощеной улице. Там ожидали девятеро мужчин с волосами, заплетенными в косы, вооруженных мечами, пиками и топорами. Мужчины стояли полукольцом, загораживали выход, но оставили Дунтелю достаточно места. За спиной грохнули, закрываясь, двери бара, лязгнул засов.
Если бы Дунтель и хотел вернуться туда, то уже не смог бы. Но Дунтель не хотел возвращаться.
Рахт выхаркнул очередную струйку слюны и облизал губы. В стальных котлах вдоль улицы горел вечный огонь. Дунтель осмотрелся – быть может, проверял, нет ли у поджидающих сети, чтобы не кончить, как тот летун. Вояк было девять на одного. Они казались бодрыми и уверенными в себе.
– Какого вы рода монстр? – осведомился Рахт.
– А вы?
– Хм… я только время от времени веду себя как монстр, – ответил Рахт и сплюнул. – Вы в этом сейчас убедитесь сами.
– Вы очень вежливы. Вы представились и обо всем предупредили меня, – сказал Дунтель, медленно идущий к топорам и мечам. – В баре вы предупредили меня, что убьете. Я хотел бы ответить взаимностью. Я убью вас и трех ваших людей. Надеюсь, этого достаточно. Если остальные захотят, я позволю им уйти. Мне кажется, они захотят.
– Всего трех? – скривившись, глумливо поинтересовался Рахт.
– Не люблю пачкать руки.
Дунтель поднял ладонь, очень бледную даже в свете уличного огня – но с черными ногтями.
– Я люблю, когда за меня убивают другие.
Наверное, Рахт посчитал эти слова Дунтеля концом разговора, коротко мотнул головой, и двое его людей ударили.
Они кинулись вперед, сильно и слаженно ткнули пиками – один в грудь, другой в спину Дунтелю. Это была казнь, а не бой. Было немыслимо увернуться от этих ударов. Но Дунтель увернулся.
Он странно заколыхался, и этого хватило, чтобы острия пик скользнули по белым одеждам. Затем он повернулся к ударившему в грудь. Паяц не смог различить движение. Потом Дунтель повернулся к ударившему в спину.
И снова неуловимое для глаза движение. А после него Дунтель повернулся к Рахту и улыбнулся. Паяц видывал паскудные ухмылки, но такой… он искренне позавидовал Дунтелю. Оба пикинера неподвижно стояли и пытались вдохнуть. Из их открытых ртов вырывалось короткое глухое хаканье – будто эхо из колодца.
Рахт вытянул меч и спросил опять:
– Какого вы рода мо…
Договорить он не успел. Спустя один удар сердца уже хватал воздух, словно выброшенный на берег карп, а Дунтель уже уходил прочь.
Вояки трясли оружием, но никто не вздумал напасть. Бомол услышал жуткий крик: пикинер упал на
колени и схватился за свое горло так, будто хотел вырвать его. Из глаз потекла кровь, залила лицо. Второй пикинер всунул пальцы в рот, чтобы разодрать его, сделать шире, будто так смог бы пропустить в грудь больше воздуха. И его глаза кровоточили.
Дунтель посмотрел на Рахта и, не переставая улыбаться, медленно поднял ладонь, опустил. Рахт испустил дикий вопль, упал и, держась за лицо, свернулся калачиком на мостовой.
