– Я должна была догадаться сразу, когда он признался в том, что мозаика вросла в его тело. Потому он и был такой нечувствительный к магии, а я все не могла пробить его защиту. Потому он и был бессмертным… Это всего лишь мозаика. Она и охраняла сервисанта. А когда он ее выковырял, все и закончилось.
– А заклятия ВанБарта? – спросила Аталоэ.
– Не было никаких заклятий.
– Никаких?
– Разве что простое указание цели в самом начале, чтобы Кестель смог отыскать первый элемент. Затем уже магия исходила от частей мозаики. ВанБарт – отнюдь не великий маг, до нас ему как до неба. Потому он запрятался в нору и сидит очень тихо. Один раз он сумел сотворить шедевр, ни на что большее его не хватит. Если бы не театр с отравой и заклятиями…
– Столько иллюзий и хитростей…
Обе умолкли. Подошла Марисса и молча встала рядом.
Затем они пошли к деревьям. Офелле требовались деревья и их мощь. Лес встал впереди черной шумящей стеной. Женщины шли не торопясь. К чему уже спешить? Аталоэ задумалась.
– Я все время думаю о том, что Кестель обнаружил в башне, – вдруг сказала она.
Офелла ничего не сказала на это, но замедлила шаг.
– Если уж это мозаика… я же видела, как жил Кестель, как старался и мучился. Я видела те места, куда ему пришлось идти. Ты бы вытерпела столько мук, когда можно было бы просто вырвать мозаику из-под кожи, выкинуть и пойти восвояси? Ведь он мог сделать это в любую минуту.
Офелла на мгновение закрыла глаза, затем посмотрела на Аталоэ.
– И что ему пообещали? – спросила Офелла.
Женщины остановились и посмотрели друг другу в лицо.
– Он в башне, так что можно догадаться об обещанном ему, – сказала Аталоэ. – Сестричка, раз не было заклятий, не было и того самого заклятия.
Мозаика в руках дракона означала то, что старый род вырвался из-под власти Ордена. Означала войну. Но здесь, среди ночи, грядущая война казалась чем-то далеким и не важным.
– Не могу поверить, – выдохнула Офелла.
– Я тоже не могу.
– Однако…
– Они хотели обмануть нас и обманули.
– Если бы я знала… – сказала Офелла.
– И что бы ты сделала тогда?
Офелла Мастерия Диама промолчала.
– Да, это тебя обещали ему, – заключила Аталоэ. – Похоже, несчастный глупец Кестель по-прежнему любит тебя и сделал все это ради тебя.
Кестель нервничал. Очень уж долго он ждал этой минуты.
– Где она?
– Ее нет.
– Ты ее убил? Такое, значит, слово дракона?
Бон покачал головой.
– Нет. Она вышла отсюда по собственной воле, – так же, как и вошла.
– По собственной воле, значит.
– Она жила тут месяц. Потом изредка возвращалась, когда кто-нибудь важный отправлялся спасать ее. В конце концов ей наскучило и это. Она отправляла дублершу, махавшую платочком из окна, чтобы уважить традицию. Потом перестали приезжать и дублерши.
– О чем ты? Где Кладия? – нетерпеливо спросил Кестель.
– Я думаю, что она поблизости и ищет тебя.
– Говори ясней!
– Боюсь, одних слов тут не хватит.
Бон подошел к массивным дверям в стене, толкнул. Они выглядели так, словно ими не пользовались уже много лет, но открылись легко и беззвучно.
– Пойдем, – позвал дракон.
За дверью оказалась комната побольше, три ее стены покрывали слегка запыленные зеркала. На четвертой висела картина, изображающая охоту на сирен. Под зеркальной стеной стоял диван, обтянутый звериной шкурой, на полу – плюш с густым плотным ворсом.
– Это затем, чтобы тут ходить босиком, – пояснил Бон.
– Кому ходить?
– Магистрессам Ордена. Таким, как твоя Кладия. Хотя по-настоящему она зовется вовсе не так.
Кестель хотел возразить, но Бон жестом остановил его.
– Сперва посмотри. Иначе не поверишь. Никто бы не поверил.
Все трое вошли внутрь, Бон закрыл дверь и потянул рычаг, отчего-то не замеченный Кестелем. Комната вздрогнула, но пошла не наверх, а вниз.
– Лифт! – изумился Кестель.
– Да, – подтвердил Бон. – Наименее эффектный из всех сюрпризов, ожидающих тебя.
По плавности хода Кестель определил механику на подшипниках, новомодное изобретение. Такого во время постройки самой башни не было и в помине. Наверное, не так давно башню капитально отремонтировали.
– В этой башне все самое наилучшее, – сообщил Бон, словно прочитал мысли.
Дальше спускались молча и притом очень долго. Остановился лифт, наверное, глубоко под землей. Бон открыл двери и вышел первый.
За дверью оказался большой помпезно-роскошный зал. Стены изобиловали зеркалами, – наверное, чтобы компенсировать отсутствие окон. Где не было зеркал, висели картины. На полу – шкуры зверей, множество дверей в стенах.
Сразу все и не рассмотришь, в обширном зале горят лишь две небольшие лампы, хотя с потолка свисают многочисленные канделябры. Но даже и этот тусклый свет рождает удивительную игру отсветов и бликов в зеркалах.
Кестель подошел к статуе нагой женщины, глядящей куда-то в небо, с трезубцем и сетью в руках. Грациозные ноги женщины плавно переходили в рыбий хвост.
И тут русалки.
– Я зажег для тебя только две лампы, – сказал Бон, – но, если у тебя есть хоть крупица воображения, наверняка ты представляешь, как оно выглядит, когда сюда прибывают владычицы Ордена со всей их гнущейся в поклонах прислугой.
