– Я же говорил, что тебе не понравится.
– Так трахал?
– Они, знаешь, очень любопытные. Все хотят попробовать.
Взгляд Кестеля беспомощно блуждал по роскоши вокруг. Было трудно дышать, хотелось поскорей наверх, вдохнуть ночного воздуха.
– Я потратил много недель, собирая для тебя эту мозаику, и все для того, чтобы освободить Кладию. Я умирал столько раз, что не хочется даже и вспоминать. И все впустую?
– Орден захватил эти башни, чтобы влиять на судьбы мира – а заодно и чтобы его магистрессы могли как следует развлечься. Остроумно, правда?
Кестель угрюмо и отчаянно посмотрел на него.
– Я же умирал!
– Но тебе повезло больше, чем остальным.
– Хотел бы я не знать обо всем этом.
– Когда мы договаривались, я предупреждал о том, что тебе не понравится увиденное, – сказал дракон. – Я всего лишь сдержал слово.
Нетса взошел вместе с драконами на вершину башни. Лифт поднимал только до поверхности, потом шли по лестницам. Наверху сильный ветер трепал волосы, хлестал по лицам, плащи хлопали будто паруса.
– Я обещал, что ты с ней встретишься, – и оно так будет, – сказал Бон. – Я улечу, а они отыщут тебя по медальону. Ты отдал мозаику, ее магия больше не хранит тебя. Они придут.
У Кестеля сжалось сердце, участилось дыхание. Дракон с сочувствием посмотрел на него.
– Только они убьют тебя.
Но затем он прищурился, присмотрелся к руке Кестеля и, немного помолчав, добавил:
– Хотя убить у них может и не получиться.
Кестель посмотрел на руку. На плаще не оказалось крови. Кестель снял его. Кровь пропала и с рубахи. Разрезанные мышцы жгло огнем. Кестель давно уже не чувствовал такой боли. Но когда он тронул рану, то почувствовал: она затягивается.
Как это понимать? Ведь мозаики уже нет в теле. Проклятие, заработавшее, когда Кестель умер в первый раз, уже должно развеяться.
Дракон задумчиво глядел на него.
– Если уж мозаика оставила в тебе след… тем хуже для тебя. Они этого не допустят. Тебя ожидает Магия крон. И ты знаешь, что это значит.
Кестель знал. Паяц говорил про уготованную судьбу горше смерти.
– Да он не верит, – весело сказала Йонни.
Бон глянул на нее, та скорчила нарочито суровую мину, но глаза ее по-прежнему смеялись.
– Конечно же, Орден не позволит, чтобы ты бессмертным шлялся по миру, – заметил дракон. – Вскоре начнется война. Ордену ни к чему осложнения. Выбрось медальон и беги, спрячься в лесах, укройся среди хунг.
Кестель молча помотал головой. Теперь, избавившись от мозаики в руке, он почувствовал, насколько же устал, – словно все бессонные ночи возвращаются и сливаются в одно всепобеждающее чувство неимоверного изнеможения.
Драконы собирались улететь, но Бон еще колебался, размышлял. В конце концов он сказал:
– Я хотел бы помочь тебе.
– Как?
– Орден могущественен. Мы пойдем на него… но потребуется много месяцев, а может, и лет… Мы должны освободить других драконов. Мы развяжем войну, которая изменит этот мир. Когда наш род наберется сил, мы отыщем тебя и призовем к живым.
– Разве Орден так мало разбирается в Магии крон, что меня можно будет просто найти и сложить вместе, если уж их колдуньи исполнят обещанное? – осведомился Кестель.
– Ты нас недооцениваешь, – заметил Бон и кивнул девушке, стоящей на краю башни, качающейся на ветру и, похоже, интересующейся разговором.
Йонни отреагировала мгновенно, – будто вспыхнула молния. Кестель вдруг увидел над собой ужасающую драконью пасть, но не успел и вскрикнуть, как обеспамятел и рухнул на пол.
Но очнулся он тут же, от удара своего тела о камни, а девушка уже стояла на прежнем месте как ни в чем не бывало.
Кестель коснулся ладонью шеи, пылавшей лютым огнем страшнейшей, невыносимой боли. Но она прошла столь же внезапно, как и явилась.
– У Йонни особый дар, – сказал Бон. – Ее укуса не видно. Она забрала у тебя несколько капель крови, уж прости, не удержалась.
Девушка отнюдь не выглядела желающей просить прощения.
– Что она сделала со мной?
– Она впустила яд в твою кровь. Благодаря ему ты вскоре станешь одним из нас. Твоя кровь позовет нас. Мы отыщем тебя, как бы ведьмы ни разбросали по миру твое тело.
Бон взобрался на парапет, Йонни встала рядом, посмотрела на пропасть внизу и звонко, заливисто рассмеялась. Для нее и для Бона начиналось что-то совершенно новое.
– А она и вправду придет? – спросил Кестель. – Ну, Кладия…
– У тебя же ее медальон, – напомнил дракон.
– Ну, тогда я не уйду.
Кестель подумал, что даже если бы и хотел уйти, не хватило бы сил.
Стоящий на самом краю Бон сосредоточился, а Йонни посмотрела на Кестеля и весело сказала:
– Глупый же ты.
А потом оба прыгнули вниз.
Кестель кинулся посмотреть, как тела несутся в пропасть, но не успел подбежать к парапету, как из-за него в небо взвились два огромных дракона. От их вида захватывало дух. Поднимаясь, драконы направились к северу.
Кестель глядел на них, пока они не растворились в темноте, а потом коснулся висящего на шее медальона и пошел вниз, в подвалы.
– Кестель, – сказала Кладия.
