- Ты тоже не забывайся. И перестань усмехаться. Ты отлично знаешь, что я права. – Указала на сына. – Давай, расскажи ему.
Стас нахмурился, на дядю смотрел настороженно.
- Что ещё? – И тут же предупредил: - Я не хочу ничего знать. Для этого дня, по-моему, достаточно. Мало того, что Маша себе места не находит…
- Плакала? – с живым интересом поинтересовался Дмитрий. А Стас на этот вопрос разозлился.
- Не твоё дело!
Харламов не обиделся, призадумался. Попытался представить разговор племянника с его невестой. Припомнил её появление в своём кабинете несколькими часами ранее, и ему, на самом деле, стало любопытно, как Маша повела себя со Стасом.
Анна Александровна в расстройстве опустилась в кресло, вздохнула.
- Я так и знала. Боря, я так и знала.
- Что ты знала, душа моя?
- Что добром это не кончится. Как только её увидела, так и поняла.
- Аня, ну не надо так трагично. – Борис Николаевич руку жене протянул. Затем в задумчивости проговорил: - Мне показалось, что она неплохая девочка.
- В том-то и дело. Она совершенно его запутала. Посмотри на него, у него глаза ненормальные. А потому что она его накрутила.
Стас тоже сел, устал крутиться с грозным видом посреди комнаты, кинул недовольный взгляд на Дмитрия, который с удобством устроился на другом конце дивана, вытянул ноги и гладил кота.
- Что ты там намудрил с этим контрактом? – спросил Стас, в конце концов.
Харламов головой качнул.
- Ну, Машка, и на меня накапала. – Он руку протянул, хлопнул племянника по плечу. – А ты женись на ней, Стас. Не соскучишься, это точно. Год, два, и ты под её чутким руководством станешь миллионером. Или, по крайней мере, идеальным мужем.
Анна Александровна с мрачным видом выслушала брата. И столь же безрадостно закончила его мысль:
- Или останешься без штанов после развода.
Стас тут же взбеленился.
- Мама!
- Что мама?
- Я не понимаю, что ты на неё взъелась? Я думал, что Маша тебе понравилась.
- Ты слепой малец, - поддакнул Харламов.
- Чем она плоха?
- Ничем! – воскликнула Анна Александровна. – В том-то и дело, что ничем. Умница, красавица, самостоятельная… Слишком самостоятельная. А ещё лгунья хорошая. И тобой вертит, как хочет. И мне это не нравится, Стас. Не этого я хотела для единственного сына.
- И в чём же, мама, она тебе соврала?
- Не мне, а тебе. Дима, скажи ему!
Стас к нему повернулся, взгляд скептический, но с оттенком злости. Дмитрий встретил этот взгляд, потом на сестру посмотрел. Аня ждала от него поддержки, ждала обвинений в адрес невесты сына и душещипательных подробностей. Но Машина ложь, если её, вообще, можно было назвать ложью, на расстрел никак не тянула. И даже репутацию её особо не пятнала. Но это зависело от того, как её преподнести.
- Она врала тебе про родителей.
Стас нахмурился.
- В смысле?
Дмитрий пожал плечами.
- Просто врала. Почему – спроси у неё сам. Пыталась скрыть то, что выросла в простой рабоче-крестьянской семье, или пустить пыль в глаза, это знает только твоя Маша.
Стас молчал, обдумывал. Потом спросил:
- Что значит – рабоче-крестьянской?
- А что это обычно значит? Папа слесарь, мама повар в столовке. Малюсенькая «двушка» в аварийном доме и достаток на уровне плинтуса. Обычно это означает примерно такое.
Стас моргнул.
- Она не хотела меня с родителями знакомить… Всё откладывала. И говорила совсем другое. – Стас на мать посмотрел.
А Дмитрий взял и отвернулся в другую сторону. В этот момент он не мог племянника поддержать, потому что знал, предугадал эту его реакцию, желание взглянуть на мать в поисках поддержки и подходящих ответов. Мальчик взрослел, дорос до создания семьи, но привычки и ожидание материнской поддержки были неискоренимы.
- Вот возьми и поговори со своей Машей, - сказала Анна Александровна сыну. Её тон стал куда мягче. – Стас, я забочусь о тебе. И о ней тоже. Но мы не знаем, чего ждать от этой девушки, если она первое знакомство начала с вранья.
- Я уверен, что это недоразумение, мама.
- Очень на это надеюсь. Но чтобы ты понимал, брачный контракт и подписывается как раз для того, чтобы подобных недоразумений в дальнейшем избежать. И Маша твоя отлично это понимает, она юрист. Какой никакой.
- Какой никакой, - повторил за сестрой Дмитрий едва слышно, но смешно ему не было.
- Стас, ты должен поговорить с ней. – Теперь Анна Александровна печалилась, а заодно прощала сыну всё, что тот наговорил ей в последние полчаса. – Убедить, что мы правы. Что для тебя это важно.
- Я не знаю, мама…
- А ты обдумай всё, как следует. Не торопись. И заодно поговори с Машей о её родителях, эту непонятную ситуацию непременно нужно прояснить. Это очень настораживает, согласись. А брачный контракт, это всего лишь бумажка. Дай Бог, у вас всё наладится, поженитесь, всё хорошо будет. – Она к сыну потянулась, погладила его по волосам, улыбнулась со всей любовью. – И забудется всё, ни о каком брачном договоре Маша и не вспомнит. Станет женой, станет матерью… когда-нибудь, и всё это останется в памяти лишь глупой ссорой. Но ты должен учиться отстаивать свою точку зрения, ты же мужчина.
Борис Николаевич удивлённо хмыкнул.
