- Сколько ехидства в двух предложениях. Ты себя превзошла.
- Вы меня плохо знаете.
- Даже так? – Он кинул заинтересованный взгляд на Юлию Сергеевну. – Правда, такая язва?
Та переводила настороженный взгляд с него на молодую сотрудницу. Красноречиво поджала губы и ничего не ответила. Да ответа от неё никто и не ждал. А Дмитрий прошёл к Машиному столу, смотрел на неё сверху. Она занималась бумагами, усердно смотрела в стол, а не на него, и это выглядело глупо.
- Маша.
Она голову вскинула и взглянула на него в гневе. И одними губами проговорила:
- Уйди.
- Мне нужно с тобой поговорить.
- Не хочу.
- Вот что ты упрямишься? Тебе же не пятнадцать.
- Не пятнадцать, - согласилась она, правда, говорить старалась как можно тише. Но это точно не спасало. Столы стояли рядом друг с другом, даже шёпот можно было прекрасно расслышать. А Маша от волнения и негодования шёпотом говорить никак не могла, ей кричать хотелось. А Харламов стоял, как скала, нависал над ней, и двигаться с места не собирался. Он чего-то ждал от неё, только непонятно чего. Что она бросится ему на грудь с благодарностью за то, что он решил её пожалеть? Ведь если пришёл, значит, какие-то слова у него для неё заготовлены? Или новый контракт принёс? В расширенной версии?
Маша отложила бумаги, и на Харламова посмотрела с настороженностью.
- Я уже всё сказала. Добавить мне нечего.
- Ну и дура.
Она уставилась на него, серьёзно нахмурилась, а на щеках проступил нервный румянец.
- Знаете, Дмитрий Александрович, это уже переходит всякие границы.
- Да ладно тебе потерпевшую разыгрывать. - Дима сдвинул манжет белоснежной рубашки, посмотрел на часы. И предложил: - Поехали, пообедаем? Не здесь же говорить.
Словно подслушав его сомнения, дверь открылась, заглянула женщина, явно из потенциальных клиентов.
- По очереди можно?
- Я работаю, - шикнула на него Маша.
- А обед когда?
Маша подарила ему надменную улыбку.
- Когда я на него заработаю. Это же бесплатная консультация.
Харламов внушительно хмыкнул, оглянулся за своё плечо.
- Юлия Сергеевна, отпустите девочку на час. Я её хоть покормлю, бедняжку. А то ведь одни глаза на лице остались.
- Я не голодная, - встряла Маша, даже со стула привстала, но Дмитрий усадил её обратно, положив руку на плечо. Чтобы Маша не могла выглянуть из-за его спины и попасться на глаза начальнице.
Юлия Сергеевна рукой на него махнула.
- Забирайте, Дмитрий Александрович. Иначе вы ведь всё равно не дадите ей работать.
- Я не такой приставучий. Просто беспокойный. - Он подхватил Машу под локоть, заставляя подняться. - Пойдёмте, Мария Павловна. Не зря же я в вашу контору полквартала пешком шёл.
Маша возмущённо фыркнула, глянула на начальницу, поняла, что от той поддержки никакой и молча взяла сумку и телефон. Юлии Сергеевне явно было не по душе появление Харламова в её вотчине, и она хотела, чтобы он поскорее их покинул. И ради этого она готова была пожертвовать Машей. И чтобы ускорить процесс, пригласила посетительницу пройти за её стол.
- Машка, прекрати хмуриться, - попросил Дима негромко, когда они шли по коридору. - Или ты с таким лицом проснулась?
- С таким проснулась, - созналась она.
- Вон оно как, - присвистнул развеселившийся Харламов. - Но меня это радует. Значит, дело не во мне.
Маша отвернулась от него и вздохнула.
Хорошо ему, его хоть что-то радует, а она который день сама не своя. С тех самых пор, как будущая свекровь открыто дала понять, что не жаждет видеть её в невестках. А если это всё же произойдёт, то ненадолго. И Маша не поверила никаким убеждениям Анны Александровны. Брачный контракт не был просто бумажкой. Это был способ вышвырнуть её из жизни Стаса в тот момент, который сочтёт подходящим его семья. Ей определят содержание, как состарившейся куртизанке, и укажут на дверь. И Маше остаётся только ждать этого дня и жить в этом ожидании. А разве это возможно?
