Он молчал. Но Маше и не требовался от него ответ, она и без этого знала, что Стас ответит. Он всё решил, вместе с родителями. И решения своего он не поменяет.
У неё вырвался вздох, и Маша решила больше не медлить. Пошла прочь, Стас попытался её за руку схватить, но она успела руку отдёрнуть. И тогда он проговорил ей вслед:
- Что за бестолковое упрямство?
Она вернулась.
- Это не упрямство, Стас. Я просто не представляю себе этого. Как это будет? Мы с тобой перед загсом сядем в кабинете Харламова, он выдаст нам по экземпляру, улыбнётся улыбкой Купидона, и мы поставим свои подписи? И что? С какого момента мы будем женаты? Нас Дмитрий Александрович благословит или всё-таки регистратор в загсе?
Он головой качнул, вроде в удивлении.
- Что тебе в голову лезет?
- А вот лезет! И я избавиться от этих мыслей не могу. Потому что это не семья, это бизнес-договор на совместное управление компанией! Твои родители так живут? Спроси у них! И я рада, если их это устраивает и они… они множат свои капиталы! Но я так не хочу.
- А как ты хочешь? – Стас тоже заметно разозлился. – Отгулять свадьбу в столовой твоей мамы и жить душа в душу на мизерную зарплату? Твои родители в провинции так живут? Так оставалась бы там и выходила замуж за какого-нибудь птушника, раз мечтаешь о банальных семейных радостях! – Он спустился на одну ступеньку, чтобы быть к Маше ближе. Тон сбавил, но от этого его голос зазвучал лишь выразительнее. – Но нет, ты этого не хотела. Ты хотела в город, ты хотела карьеру, ты хотела себе успешного и образованного мужа, ты, дорогая, хотела в сказку попасть. И ты в неё попала. Разве я тебя не люблю? Разве я не прощаю тебе всё, не позволяю тебе всё? Но почему ты считаешь, что не должна играть по установленным правилам? Кто ты такая, чтобы менять их? Ты ведь так хотела до них дотянуться, думаешь, я не знаю? Но ты ещё не дотянулась, Маша, а уже пытаешься их переписать. – Стас ткнул пальцем на двери ресторана. – Любая, сидящая сейчас там, даже не подумает отказаться от брачного договора. Ни одна. Потому что это бизнес. Бизнес моих родителей и её родителей, и чужие вложения и труды принято уважать. А ты ничего об этом не знаешь, только раз за разом разыгрываешь передо мной обиду. Права была мама.
Маша всё то время, что Стас говорил, лишь слушала и хватала ртом воздух, но после его слов о маме, которая, видимо, в его понимании всегда права, Маша вскинула на него изумлённый взгляд. И переспросила с сарказмом:
- Права, да? Ну и замечательно. Хорошо, что мы сейчас этот вопрос прояснили. Что твоя мама всегда права. И в отношении меня тоже.
- Не лови меня на слове!..
- А ты меня на вранье! – Она поторопилась отступить от него. – Я не хочу больше говорить с тобой. К тому же, тебя там, - она тоже ткнула пальцем в двери ресторана, - ждёт десяток тех, кто не откажется. Ни от чего. А я провинциальная хищница. Вот и давай на этом остановимся.
- Маша, ты ничего не поняла!
- Я всё прекрасно поняла! Поняла, что не хочу в этом участвовать! Найди себе другую дуру!
- С чего ты взяла, что она будет дурой?
Поддавшись эмоциям, Маша на ходу обернулась и сделала в сторону жениха, скорее всего, уже бывшего, не слишком приличный жест. Стас же сплюнул с досады, ещё пару секунд смотрел ей вслед, после чего развернулся и ушёл обратно в ресторан. Маша слышала, как хлопнула тяжёлая дверь, закрываясь, и только тогда позволила себе кинуть взгляд через плечо. Знала, что Стаса уже нет, но убедиться в этом было крайне тяжело. Можно было остановиться и зареветь в голос, как хотелось, но она заставила себя вскинуть повыше подбородок и направилась к стоянке такси неподалёку. Правда, так и не дошла до неё. Остановилась где-то посередине, потому что силы вдруг оставили. Первые минуты адреналин гнал вперёд, сознание ещё не сумело справиться со случившимся, и хотелось бежать, ехать, как можно дальше. А потом Маша остановилась посреди тротуара, понимая, что её накрывает волной отчаяния. Всё сломалось. Просто взяло и сломалось. Она не думала, что подобное может произойти, по крайней мере, с ней. Ведь всё было так понятно, продумано, а вылилось в горькие несправедливые слова у закрытых дверей ресторана. Несправедливо.
Домой не хотелось. Дома что? Тишина и одиночество. И она останется один на один со своими мыслями. И точно будет слёзы лить в подушку и себя жалеть. А, возможно, и раскается, и попробует Стасу звонить. С чем, с извинениями? Так Маша не считала, что ей есть за что извиняться. Возможно, за свою несдержанность и лёгкую истерию, с которой не смогла справиться, так ей не дали возможности успокоиться. Её просто поставили перед фактом, что не права именно она. А раз не права, значит, виновата, значит, должна осознать и принять, как должное чужое решение на её жизнь.
