- Откуда же я знаю? Я утром была в милиции! Может, и арестовали. Я у Светки пыталась добиться, номер телефона узнать, а она в слёзы. Вот что с этой дурындой делать?
Маша вздохнула и тихо проговорила:
- Любовь.
- Какая ещё любовь? – в полный голос возмутилась Галина Ивановна. – Она ребёнок!
Света на кухню влетела, глаза горят, щёки пылают, но на них были заметны разводы от слёз.
- И не найдёте его, не найдёте! Ничего не скажу! А потом возьму и уйду от вас!
Павел Викторович на дочь обернулся.
- Куда ты пойдёшь с пузом?
Света застыла от этих слов, растерянно смотрела на родных и только воздух ртом хватала. После чего совершенно по-детски топнула ногой.
- Свет, - Маша окликнула сестру, - ты почему сразу ничего не сказала? Ты чего ждала?
- Ты ничего не понимаешь, - набросилась сестра и на неё. – Тебе хорошо, ты уехала, а я… а меня… за мной следят!
- Света, тебе семнадцать лет!
Её глаза снова наполнились слезами.
- Я его люблю. Мы поженимся, он мне обещал!
- Ага, как выйдет, лет через восемь, - не удержался Павел Викторович, - так и поженитесь.
- Мама, скажи ему! – Света всерьёз разревелась, слёзы по щекам размазывала и даже начала икать. Маша смотрела на сестру с жалостью, но чем её успокоить не знала. – Вы не можете, так нельзя!
- А ребёнка совращать можно? – заорал отец. Маша даже испугалась за него, схватила за руку.
- Я не ребёнок! – заголосила Света в ответ. Галина Ивановна попыталась её обнять, чтобы успокоить, а она в Машу пальцем ткнула. – Вы специально её позвали, чтобы она Глеба в тюрьму посадила! Я знаю!
- Света, что ты говоришь? – Галина Ивановна в дочь вцепилась, попробовала её тихонько встряхнуть. – Успокойся немедленно, тебе нельзя нервничать, ты понимаешь или нет?
Маша же руками развела.
- А я крайняя, - проговорила она себе под нос.
Галина Ивановна младшую дочь, заходившуюся в рыданиях, из кухни увела, а Маша осталась наедине с отцом. Если честно, она впервые видела его таким озабоченным и расстроенным. И он курил одну сигарету за другой. Маша даже попросила:
- Папа, перестань курить. Сердце посадишь.
- Я его другим посажу, вот такими подарками от родной дочери.
- Да что теперь уже говорить?
- Маша, она ребёнок! У меня в голове не укладывается…
Маша поднялась, к отцу подошла и обняла его. Прижалась щекой к его плечу, как в детстве. Посмотрела за окно, на знакомый с детства двор, от которого давно отвыкла.
- Я завтра схожу в милицию и всё узнаю.
- У меня единственное желание – удавить его.
- С ума сошёл? Чтобы тебя посадили?
- Не посадят, - вздохнул он и едва заметно усмехнулся. – У меня дочь адвокат.
- Не гениальный, - посетовала она.
Павел Викторович на неё взглянул с любопытством.
- А ты гениального знаешь?
Маша смотрела мимо него, губу кусала. Потом кивнула.
- Знаю.
9.
С утра кошмар продолжился. Ругань, слёзы, споры. Ко всему этому Света плохо себя чувствовала, её тошнило, и от этого она лишь больше нервничала. Маша сидела на кухне, пила кофе из большой отцовской кружки, слушала, как мама уговаривает через дверь туалета младшую дочь не нервничать. Бывают ситуации, когда утро вечера совсем не мудренее. Не приходит на утро решение проблемы, и ощущение, что узел только затягивается. Вот, например, как решить проблему с беременностью несовершеннолетней сестры? Сама она точно никак не разрешится, и Света её решать не станет, просто потому, что не знает как, и, судя по всему, проблемой не считает, у неё любовь.
Помнится, когда Маше было семнадцать, у неё любви не было. У неё даже парня не было, потому что она всё свободное и несвободное время проводила за учебниками. Она собиралась поступать в институт. И родители, помнится, её ругали, за неё беспокоились, и говорили, что она задумала не дело. И вместо того, чтобы жить полной жизнью, ведь молодость у человека одна, она корпит над учебниками. Нет, это, без сомнения, хорошо, стремление к учёбе, к самостоятельности, планы на будущее, но к чему перебарщивать? Мама ещё сватала ей в кавалеры соседского мальчишку, Олега Рыжикова, уговаривала сходить с ним в кино и убеждала, что Олежка смотрит на неё как-то по-особенному. Маша тогда смеялась, а мама расстраивалась. А сейчас вот мама в ещё большем расстройстве стоит под дверью туалета и выговаривает Свете про то, что та, вместо того, чтобы учиться, забила голову глупой влюблённостью. И вот к чему всё привело.
Странная штука жизнь.
Павел Викторович на кухню вошёл, присел у окна, сигарету из пачки достал и покрутил её между пальцев.
- Нужно сходить в отделение милиции и узнать, дали ли ход заявлению. И если дали, то где Глеб.
Отец всё-таки закурил.
- Знаешь, я ночью думал… Если его посадят, это тоже мало что решит.
- Я понимаю, папа. Но факт остаётся фактом – это статья. И достаточно серьёзная. А он сам не малолетка, должен был соображать, что делает.
- Да что он соображает? Он по району, как король разгуливает. Приструнить некому.
Маша заинтересовалась.
- Я чего-то не знаю?
