До родного города нужно было добираться несколько часов. Районный город на границе области, почти двести километров дороги, и чем дальше от областного центра, тем непритязательнее становился пейзаж за окном. Торговые центры, коттеджные посёлки, большие сёла остаются позади, вокруг лес, поля, время от времени по пути встречаются небольшие деревеньки с огородами и фруктовыми садами, с цветами в палисадниках. Маша очень любила такие палисадники и милые домики, всегда наслаждалась поездкой, но жить вдали от большого города ей никогда не хотелось. Ей даже в родном городе, не таком уж и маленьком, было тесно и душно. Она отвыкла от него, и даже не скучала. И, признаться, её немного задевало, если кто-то называл её провинциалкой. Самостоятельно перебравшись когда-то в город-миллионник, устроившись там, выучившись и карабкаясь по карьерной и социальной лестнице, Маша давно перестала считать себя приезжей. Она жила в ритме большого города, и другой жизни давно не мыслила. А приезжая временами навестить родителей, в первые сутки-двое впадала в ступор от неспешности жизни местных жителей. Даже на центральных улицах всё происходило словно в замедленном действии, и к этому каждый раз Маше приходилось привыкать. Что не нужно бежать, не нужно спешить, можно пройтись по улице прогулочным шагом и всё равно всюду успеть и нигде не опоздать. А уж в спальном районе, где проживали Машины родители, да и она сама до восемнадцати лет, всё было неспешно, понятно, по житейским законам. И зачастую её знаний, в том числе и юридических, полученных в институте от опытных преподавателей, для того, чтобы разобраться в банальной ситуации дома, не хватало. Статьи и законы никому не были интересны, всех интересовала справедливость. А как бы сказал Дмитрий Харламов: закон и справедливость – понятия сильно разные.
Когда Маша оказалась во дворе родительского дома, время близилось к ужину. У неё за весь день не было времени поесть, да и аппетита тоже не было, в автобусе вернулась утренняя головная боль, и всё, чего хотелось, это добраться до постели и уснуть. Но вряд ли этим мечтам суждено было сбыться. В подъезд Маша входила со страхом, представляя, что её ждёт в квартире. Возмущённые и растерянные родители, и сестра в слезах и наверняка тоже в возмущении. Все возмущены, а ей отвели роль буфера, судя по всему.
В дверь пришлось звонить, ключей у Маши не было. Открыл отец, хмурый и небритый, её увидел и вздохнул. Сумку у Маши забрал. Та порог квартиры переступила, на шею отцу бросаться не стала, он не был любителем проявления бурных эмоций, и поэтому Маша только спросила:
- Ну что?
Павел Викторович безнадёжно махнул рукой. Но сказал:
- Хорошо, что приехала. Мне эти женские крики порядком надоели.
- А я, по-твоему, не женщина? – попробовала пошутить Маша. Сунула ноги в тапочки, всё-таки к отцу приблизилась и поцеловала того в щёку. Ненадолго повисла у него на шее, давая себе секунду-другую передышки.
Отец похлопал её по спине.
- У тебя лучше получается во всём этом разбираться. – И крикнул в квартиру: - Галя, Маша приехала!
Вперёд матери из комнаты выглянула Света. Маша посмотрела на неё, и решила, что прекрасно маму и её паническое настроение понимает. Невозможно, невозможно было поверить, что их Светка, их маленькая девочка, которая, кажется, ещё вчера была ребёнком, находится в положении. И Маша, естественно тут же переполнилась негодованием по поводу того, что Глеб Голиков посмел испортить их девочке жизнь.
Света же сердито насупилась, увидев старшую сестру.
- И ты приехала!
Маша остановила её жестом.
- Лучше помолчи, - сказала она ей.
- Да пожалуйста! Я ни с кем из вас говорить не буду! – Света вернулась в свою комнату и громко хлопнула дверью. Маша на отца обернулась, но тот только хмурился. По всей видимости, слов у него уже не осталось. Да и не был он никогда особо красноречивым человеком. Это мама с ним ругалась, а отец только кулаком по столу мог стукнуть, когда ему надоедало слушать.
Мама из кухни вышла, на лице каменная маска, посмотрела на закрытую дверь в комнату, после чего уже к Маше подошла. Обняла ту.
- Я рада, что ты приехала.
- Как я могла не приехать?
Они все втроём прошли на маленькую кухню. Маша втиснулась на табуретку между столом и подоконником, это место обычно занимали они со Светой, потому что родители не помещались. Родители застыли в скорбных позах, переглянулись, мама в коридор выглянула, но Света затаилась в комнате. Галина Ивановна же шепотом призналась:
- Не знаю, что делать. У меня будет инфаркт.
- Мама, ну что ты говоришь? Какой инфаркт? – Маша поторопилась постучать по столу костяшками пальцев.
- А что ещё? Я второй день живу на корвалоле! Это только отец ваш спокоен, как танк.
- Галя, если я вместе с тобой не рыдаю, то это не значит…
- А что это значит?
- Когда я хотел идти ему морду бить, ты меня остановила!
- Паша, какую морду? Это амбал два мера ростом и дружки у него бандиты! Я вдовой остаться не хочу!
