Окружающее сложено из атомов. Атомы могут умереть, а могут выжить – в этом смысле они почти как люди. Да, банальное в общем-то, ненужное сравнение, ведь человек сам состоит из этих «невидимок».Людское общество воюет внутри себя, раскалывается и уничтожает собственных представителей. В результате распада страдают и другие – так атом рождает радиацию, так человек производит на свет пороки, боль, смерть. И всё же есть надежда, хотя бы на то, что всё пройдёт…Но ещё не рассеялось радиоактивное заражение – зло; не стихли дрязги-распри; люди не научились если не жить в мире, то, по крайней мере, мирно сосуществовать. Получится ли у них? У нас… Возможно. А если нет? Тогда, увы, не стоит отбрасывать самые мрачные прогнозы.В этом триптихе рассказы объединены идеей, однако каждая из историй – самостоятельное произведение. Здесь показаны мир прошлого, настоящего и будущего, которые, как известно, взаимосвязаны. Первый мир – поле вечного боя, где живёт душа с единственным предназначением, - сражаться… Второй мир – смерти, там не осталось даже тлетворной надежды… Мир третий – послевоенный, где теряет смысл уже суть войны…В наших силах предотвратить распад, потому что точные науки не терпят оговорок. Тем не менее, никогда нельзя быть уверенным до конца… но, может, сомнение и есть главное наше благо? Спасение?
Сергей Казиник, Серж Юрецкий, Мария Фомальгаут, Григорий Неделько
Закон распада
(триптих)
К берегу спешат пароходы,
К берегу бегут поезда,
Но закрыты все замки и засовы,
На берег наступает вода.
1-3. Выжившие частицы
...И вечный бой...
(Сергей Казиник, Серж Юрецкий)
2041г. Зеленоград.
Флаер с низким гудением пролетел по улице, оставляя за собой жирный шлейф черного дыма. Зацепил фонарный столб, завалив его на асфальт и врезался в стену полуразрушенной школы, где и застрял. Боковые несущие лопасти какое-то время продолжали конвульсивно вращаться, поднимая в воздух тучи бурой кирпичной пыли, но потом замерли и они. Распахнулся входной люк и на кучи строительного мусора одна за другой высыпались восемь фигур в НАТОвском светло-пятнистом камуфляже, тут же изготовившихся к стрельбе.
Я смотрел на суетящиеся внизу фигурки «потенциального противника» и усмехался в усы: как же, «противник»! Враг он враг и есть, что бы там не говорили наши болтуны по телевизору, под шаманские завывания всяких Европ что нам, дескать, свободы не хватает. Хотя... Наши-то как раз уже ничего не скажут - здания Госдумы и Совета Федерации америкосы разнесли в пыль сразу же, едва началось «освобождение порабощенного русского народа от тирании», причем вместе с президентом и свитой. Ну да, у нас же первобытно-общинный строй, загибаемся без светоча цивилизации! «У вас есть нефть и газ, но нет демократии? Тогда мы идем к вам!!!». Суки, ненавижу!
Я перехватил поудобней цевьё АЕК 130 и тщательно прицелившись, жахнул по «дорогим гостям» из подствольника. Хлопок, и серебристый, с черным ободком цилиндрик, устремился к пробою стены. Да ладно как лег, аккурат посреди группы. От взрыва бойцов разметало в стороны и обрушилась часть стены с потолком, погребая под собой интервентов. Прижал кнопку связи в гарнитуре над ухом.
- Первый, первый, я четвертый, прием.
- На связи первый.
- Гостей встретил и спать уложил. Коек хватило всем.
- Четвертый, приказываю проверить гостей. Вдруг кому не спится.
- Принято, выполняю.
Ох уж мне эти перестраховщики... Хотя пиндосы теперь в керамической броне с головы до ног, что твои черепахи, может кто и выжил. Я отвернулся от окна и пошел к выходу из заброшенной квартиры. Жаль прикрыть меня некому — «третий», наш снайпер, погиб две минуты назад, когда этот самый флаер, ровнял с землей микрорайон, через который шла наша группа. Но подбить машинку все же успел.
Осторожно выглядываю из подъезда. Короткая перебежка к мусорному баку. Не стреляют, похоже и впрямь спят гостюшки. Намаялись поди, с дороги-то... Еще перебежка к сгоревшему школьному автобусу. Быстрый осмотр местности «по секторам» опасности не выявил. Уже практически не таясь иду к поверженному флаеру. Из развороченной стены торчит задранный к хмурым небесам хвост с рулевым винтом, украшенный звездно-полосатым флагом. Тьфу, мерзость. Обломок стропила, с криво оборванным листом красной металлочерепицы, будто знамя канувшего в Лету могучего противника Америки, лежит на крыше летучей машины. Вот это правильно.
Из обломков кирпича торчит нога в добротном ботинке, изодранная штанина пропитана кровью. Хорошо. Напрочь оторванная кисть правой руки, на безымянном пальце тонкая полоска обручального кольца. И чего тебе дома не сиделось возле жены, парень? Идеалы демократии, или « Ура! За баксы!!»? Пинком отбрасываю ненужную уже хозяину конечность, иду дальше. Этот готов, этот тоже, нормально в общем отработал мишень. Качественно. Хотя... Из не закрытого люка доносится стон, явственный, хотя и слабый. Тихо проникнуть внутрь не получилось — под ногами рифленый алюминиевый пол, гремит, падла, но в принципе не от кого таиться. Стонет пристегнутый к креслу пилот. Рядом уронил голову на грудь возле панели управления огнем стрелок-оператор. Этому повезло больше - оторванный кусок приборной панели распахал ему шею. Не смерть, а чистое милосердие, хотя под ногами теперь так и хлюпает...
Помню как наш прапор салаг поучал:
- Каска могла бы уберечь даже яйца. Но придумана она для головы. Так что «горшки» не снимать — если подстрелят, то хоть все мозги внутри останутся, меньше собирать потом товарищам.
Следуя заветам Потапыча, оставляю мозги пилота внутри шлема, только кровь через входное отверстие тонкой струйкой... Жму кнопку связи.
- Первый, первый, я четвертый, прием.
- Слышу тебя четвертый. Что у тебя?
- Один не спал, пришлось колыбельную спеть. Теперь порядок.
- Добро. Осмотрись там, может найдешь что-то стоящее. И сразу отходи, тут второй летун нарисовался, сейчас им «седьмой» занимается.
- Принято. Конец связи.
«Седьмой» это серьезно. Этот со своей артиллерией враз птенцу Дяди Сэма крылышки подрежет... Даже в кабине слышны звуки боя. Выхожу из флаера и осматриваю погибших. Что тут у нас? Разряжаю их штурмовки, благо патрон унифицирован, потрошу подсумки. Знаю, что мародерство - вроде как не хорошо, но деваться не куда. Но с другой стороны, где ж это мародерство? Боевой трофей! Утешаю себя тем, что буду бить супостата его же оружием. В этом есть даже какой-то скрытый философский смысл.
