Я только рассмеялся и сел за стол, наблюдая, как Ханна пытается вернуть себе невозмутимый вид. Дразнить её оказалось невероятно весело. Возможно, ты будешь моей самой любимой игрушкой, милая Ханночка.
Некоторое время спустя.
— Мммаах, ня, как приятно, ня, — протянула Ханна, блаженно прикрыв глаза. — У тебя просто волшебные руки, ня. Но тебе вовсе не обязательно было делать мне массаж ног, ня.
— Ну, это моя благодарность за великолепный ужин, — ответил я, аккуратно разминая её пальчики.
На самом деле, я преследовал другую цель: сблизиться с ней ещё больше. Физический контакт — один из лучших способов расположить к себе.
— Как прошёл твой день, ня? — спросила Ханна, поглядывая на меня.
— Вполне неплохо. Я зарегистрировался в гильдии и уже успел выполнить четыре задания. Заработал тридцать три медика. Кстати, я хотел бы отдать их тебе, — сказал я, не прерываясь.
— Что? Ня? Зачем, ня? — она приподнялась на локтях, удивлённо глядя на меня.
Я хотел её успокоить. Это была мелочь, но её можно было использовать, чтобы укрепить наш союз.
— Всё просто. Я живу в твоём доме, ем твою еду. Приносить деньги в дом — это малое, что я могу сделать. Не отказывайся, ведь эти средства пойдут на нашу совместную жизнь, — мягко улыбнулся я.
Она задумалась, а затем медленно опустилась обратно.
— Х-хорошо, ня, — сказала она тихо, погружаясь в свои мысли.
Кажется, атмосфера стала подходящей для того, чтобы перейти на новый уровень доверия. Может быть, сегодня я смогу лучше понять её внутренний мир.
— Знаешь, я совсем мало о тебе знаю. Может, расскажешь свою историю? — спросил я, продолжая массаж.
Она замялась. Я чувствовал на себе её нерешительный взгляд, но, в конце концов, она решилась:
— Моя история не особо увлекательна, ня, но если тебе действительно интересно, я расскажу, ня.
После глубокого вдоха она начала.
— Двенадцать лет назад в этом доме жила счастливая семья из трёх зверолюдей: мужчина, женщина и их одиннадцатилетняя дочь, ня. Они жили небогато, ня, но их дни были наполнены теплотой и радостью, ня. Девочке казалось, что так будет всегда, ня…
Ханна сделала паузу, её губы дрогнули, а в глазах блеснули слёзы.
— Но, ня, наш мир далёк от идеала, ня. Однажды, в самый обычный день, ня, деревню атаковали разбойники, ня. Они не щадили никого, ня. Убивали отцов, защищающих дочерей, ня. Убивали мужей, защищающих жён, ня. Когда в воздухе раздались крики и удары колокола, ня, отец девочки спрятал её под полом. Но места было только для неё, ня…
Её руки сжались в кулаки так сильно, что побелели пальцы.
— Разбойники ворвались в дом, ня. Отец попытался защитить жену, ня. Он предложил бандитам взять всё, что они хотят, ня, но не трогать его жену, ня. На что они только рассмеялись, ня. Один из них заявил, что возьмёт всё, включая её, ня.
Она судорожно вдохнула, с трудом сдерживая эмоции.
— Мужчина боролся изо всех сил, ня, хотя и был всего лишь охотником, ня. Но его ранили и убили прямо на глазах жены и дочери, что наблюдала за всем через щель в полу, ня. А когда бандиты попытались изнасиловать женщину, ня, она схватила нож и перерезала себе горло, ня…
Слёзы начали стекать по её щекам, и она даже не пыталась их вытереть.
— Разбойники ушли, ня, почти ничего не взяв, ня. Девочку нашла старушка-знахарка, ня. Она воспитала её как родную, ня, пока та не достигла совершеннолетия. Потом девушка вернулась в этот дом, ня, но он был пустым и чужим… Конец, ня, — закончила она, смотря на меня своими заплаканными фиолетовыми глазами.
— Ну, и как тебе история, ня? — спросила она с натянутой улыбкой, которая дрожала, словно могла исчезнуть в любой момент. — А знаешь, ня, что самое забавное? Ня, разбойники не успели пройти и километра, как наткнулись на солдат. Их всех повесили, ня. Забавно, ня?
Её голос задрожал, и она разрыдалась. Слова сейчас были бы лишними. Я молча придвинулся ближе и обнял её. Она сначала вздрогнула, но потом уткнулась в мою грудь и дала волю эмоциям.
Она, наверное, копила эту боль много лет. Лучше пусть она выйдет сейчас, чем будет разъедать её изнутри.
Я прилёг на кровать, всё ещё обнимая её.
Ты не сломаешься, Ханна. Я этого не позволю. Если я решил сделать тебя своей игрушкой, значит, буду заботиться о тебе. Ты больше не должна нести этот груз одна. Доверь его мне.
Никто больше не посмеет обидеть тебя, а тот, кто попробует, испытает поистине незабываемые ощущения.
На моём лице на мгновение появился кровожадный оскал, но затем я сосредоточился на том, чтобы успокоить плачущую девушку. Ханна постепенно успокоилась, слёзы прекратились, дыхание стало ровным. Она уснула прямо у меня на руках, словно ребёнок, которому наконец позволили расслабиться.
Я долго смотрел на её лицо, в котором ещё виднелись следы боли.
— Ты больше не одна, Ханна. — прошептал я.
Не желая тревожить её сон, я лёг рядом, всё ещё держа её в своих объятиях. Сегодня я, пожалуй, останусь здесь.
