Когда мы вошли в дом, Ханна тихо прикрыла дверь, прижалась к ней спиной и на мгновение закрыла глаза. Она выглядела измученной, а её нервные движения только подчеркивали это. Я, в свою очередь, спокойно сбросил вещи у входа, бросив на себя взгляд. Одежда была пропитана кровью, от меня несло так, что даже я сам поморщился.
Ханна украдкой бросала на меня взгляды, будто боролась с собой, чтобы что-то сказать.
— Нужно отмыться, ня, — наконец прошептала она, её голос дрогнул. — Ты… весь в крови, ня.
Я выдержал паузу, словно обдумывая её слова, а затем добродушно улыбнулся.
— Ты права, — ответил я мягко, кивнув, стягивая куртку, которая тут же упала на пол с тяжёлым шлепком, оставив кровавый след. — Но если я просто пойду в дом в таком виде, то испачкаю всё вокруг.
— Э-это… ничего, ня, — сказала она, опустив взгляд и нервно поигрывая хвостом. — Я помогу.
Её неожиданное предложение заставило меня приподнять брови. Ханна уже направилась вглубь дома, а я последовал за ней.
Она принесла таз с водой и чистую ткань, поставив всё у очага. Тёплый свет огня освещал её фигуру, и я невольно отметил, как трепетно она к этому отнеслась. Мы решили начать прямо здесь — проще всего смыть кровь сразу, пока она не впиталась окончательно. Хотя я понимал, что даже после этого специфический запах ещё долго будет меня преследовать.
— Снимай рубашку, ня, — сказала она. Её голос был мягким, но дрогнул.
— Ты уверена? — усмехнулся я, начиная снимать остатки окровавленной одежды.
Её взгляд метнулся к моему торсу, и она тут же отвернулась, густо покраснев.
— Н-не смотри на меня так, ня, — пробормотала она, опустившись на колени рядом с тазом.
Я решил больше её не дразнить и молча сел напротив. Она осторожно смачивала ткань в тёплой воде и начинала стирать кровь с моих рук и плеч. Её движения были мягкими, но я чувствовал, что она напряжена.
Неожиданно, сам не зная почему, я задал вопрос:
— Ты правда не боишься меня?
Ханна замерла и подняла на меня свои фиолетовые глаза.
— Иногда боюсь, ня, — честно призналась она, её уши слегка дёрнулись. — Но… ты спас меня, ня. Ты заботишься обо мне. Я знаю, что ты не причинишь мне зла.
Когда кровь наконец была смыта, я нежно убрал прядь из её лица, придавая своему взгляду максимум тепла.
— Ты удивительная, — произнёс я мягко.
Она сжалась, но не отстранилась, лишь прошептала:
— Хватит так смотреть, ня…
Позже, когда ночь окутала дом, Ханна нерешительно подошла ко мне.
— Ты… не мог бы… поспать рядом со мной, ня? — её голос дрожал. — После всего…
Я добродушно улыбнулся, изображая понимание.
— Конечно. Я не оставлю тебя одну после такого дня.
Она благодарно кивнула, её взгляд был полон облегчения. Мы поднялись наверх, и я улёгся на кровать. Она устроилась рядом, сжавшись в комочек, словно нуждаясь в защите.
Спустя какое-то время, когда я уже почти думал, что она уснула, она повернулась ко мне.
— Ты вернёшься, ня? — её голос был тихим, почти неслышным.
Я обнял её, притянув ближе, словно пытаясь успокоить.
— Обещаю, — сказал я мягко, глядя ей в глаза.
И прежде, чем она успела ответить, я наклонился и поцеловал её. Она замерла, но уже через мгновение неловко ответила на поцелуй. Я чувствовал, как она тает в моих руках, как это сближает нас ещё сильнее.
Разорвав поцелуй, я мягко улыбнулся, погладив её по голове.
— Спи. Завтра важный день.
Она обвила мой торс рукой, уткнувшись лицом в грудь.
Я смотрел в потолок, обдумывая свои следующие шаги.
Всё, что мне нужно — это продолжать играть роль, если бы она только знала какие мысли текут в моём сознании она бы ужаснулась.
На следующее утро я поднялся рано, оставив Ханну мирно спящей. Её лицо казалось спокойным, но даже во сне её уши мило дёргались. Я осторожно высвободился из её объятий, чтобы не разбудить её, и тихо собрался, натянув отстирываемые Ханной вещи. Я забрал ядро, которое положил в небольшой плотный кожаный мешочек. Но даже через него я всё ещё ощущал небольшую пульсацию. Староста встретил меня у дороги в лес взглядом, который, казалось, умолял не возвращаться с дурными вестями.
— Будь осторожен, парень, — пробормотал он, когда я направился в сторону леса. Я ответил ему доброй улыбкой. — Не беспокойтесь. Я сделаю всё, чтобы защитить нашу деревню. Внутри же я усмехнулся. Эти насекомые такие наивные. Они думают, что добрый герой всегда сражается ради чести и спасения невинных. На самом деле, всё проще. Люди ценят не поступки, а их видимость, а я далеко не добрый герой, но разве это важно?
