О нет, мальчик был, она сама держала его в руках и размышляла о его будущей судьбе. Ее долгом было удостовериться, что с ним не произошло ничего страшного.
Она еще раз повернулась:
– А ваш муж? Что он говорит?
– Аври появится дома только через несколько дней, – ответила Рут, и Хульда заметила в ее глазах легкое беспокойство. – Конечно, он меня отчитает. Ну а потом осознает, что все хорошо так, как есть.
Хульда возмущенно покачала головой. Затем вернулась в каморку Тамар.
Как живой труп, подумала Хульда. Она подозревала, что состояние Тамар связано не только с исчезновением ребенка, если той было вообще об этом известно. Очевидно, она страдала меланхолией: Хульда часто такое встречала у недавно родивших, хотя и не в таких масштабах. Словно после родов роженицы погружались в глубокую печаль, кажущуюся со стороны парадоксальной, ведь они, в большинстве случаев, держали на руках собственного ребенка и страшное было позади. Почти все акушерки, которых знала Хульда, были знакомы с этим феноменом, но врачи отмахивались от мрачного настроения новоиспеченной матери, как от кратковременной меланхолии, ипохондрического приступа, наступающего в результате конкуренции между женщиной и младенцем за внимание мужа. Хульде эта теория казалась всякий раз слишком диктаторской, словно счастье женщины зависит только от оценки мужа. Однако о вещах подобного рода она не решалась упоминать в беседе с врачом-мужчиной. В городе статус вольной акушерки был и без того слишком нестабильным. Со стороны медицинских ведомств все чаще слышались призывы ограничить количество родов на дому в пользу контролируемых родов в клиниках. Так что лучше сидеть тихо и не высовываться, если не хочешь лишиться работы. Хотя современные родильные залы одной из новых городских женских клиник были давно у нее на примете, если говорить начистоту. Она пока не решалась покончить со своей независимостью, однако если с оплатой и дальше будет так продолжаться, ей не прокормить себя до старости с такой работой.
Она глубоко вдохнула, восстанавливая силы, села к постели Тамар и нежно убрала волосы со лба женщины.
– Я вижу, что вы себя ужасно чувствуете, – тихо начала она, стараясь говорить как можно доверительнее. – Вам пришлось испытать непростые вещи. Боль, осознание победы… Все эти новые чувства, которые обрушились на вас, выматывают в конечном итоге. Поэтому я вас прошу: поговорите со мной, скажите, что вас беспокоит!
Тамар молчала. Но ее руки беспокойно гуляли по одеялу.
Хульде вспомнился давний день, проведенный в психиатрическом отделении клиники «Шарите», тогда она еще только училась на акушерку. Клиника в то время называлась домом сумасшедших и прокаженных, что заставляло ее содрогаться. Ее преподавательницу вызвали на роды к лежащей там беременной женщине. В последующие дни бедняжка смотрела таким же пустым взглядом, как Тамар, и отказывалась говорить, от кого она забеременела. Однако у Хульды, еще слишком молодой и совсем неопытной, возникло подозрение. Лечащий психиатр был чопорным замкнутым мужчиной, враждебно настроенным к присутствию акушерок в своей палате, и с похотливым взглядом, который Хульда не могла забыть. Она не знала, что сталось потом с той женщиной и ее ребенком. Но помнила разговор с преподавательницей по дороге домой.
– Не позволяй ослепить себя умными словами, Хульда, – говорила опытная женщина. – Этой молодой матери поставлен диагноз шизофрения, она якобы страдает галлюцинациями. На бумаге это выглядит красиво и верно. Но, может быть, она сошлась не с тем мужчиной или хотела продолжать учебу, вместо того чтобы выходить замуж. В большинстве случаев подобных причин достаточно, чтобы выявить у женщины болезнь рассудка: так можно заставить молчать.
– Но она действительно ведет себя странно, – возразила юная Хульда.
Наставница кивнула:
– Да, теперь она действительно больна, заболела, так сказать, в стенах лечебницы: послеродовая хандра. Но под этим не подпишется ни один врач на свете: ведь это будет означать, что природное предназначение женщины рожать детей делает некоторых из них несчастными. Такая идея перевернула бы мужское мировоззрение с ног на голову. Мать обязана быть счастливой и полной сил для заботы о своем потомстве. Тогда мужчинам не придется этим заниматься.
Глядя на Тамар, Хульда вспомнила тот разговор. С тех пор она часто встречалась с психическими расстройствами, даже прочитала работы венского психиатра, описывающего эту хандру как «глубокую страдальческую удрученность» и рекомендующего для лечения гипноз. Однако помощь обычным недавно родившим женщинам ограничивалась советом врача выходить на свежий воздух, чтобы развеяться. В тяжелых случаях выписывалось успокоительное.
