А вот дохнуть, поливая потом бронированную крышу машины и трясясь от страха, как-то несолидно. Хреново так подыхать, прямо скажем. Мне, например, неприемлемо. Потому я поднялся на ноги, скорее от отчаяния, чем осознанно, перехватил бесполезное ружье на манер копья и метнул его прямо в рожу мутанта.
Тот был почти рядом, метрах в семи-восьми от меня. Небрежно мотнув башкой, жук-медведь перехватил ружье пастью в воздухе и легко раздавил его зубами прямо поперек револьверного блока стволов. Ясно, что любит тварь порисоваться, крутость свою показать. Может, от этого у нее желудочный сок лучше выделяется?..
И вдруг я отчетливо увидел пока еще целую птичью головку курка на фоне смятого барабана. Словно невидимый снайперский прицел через призму воздуха увеличил для меня странную цель. Последнюю в жизни. Которую мне зачем-то нужно было поразить прежде, чем жук-медведь разгрызет мою голову словно грецкий орех, чтобы полакомиться ее содержимым…
Я не помню, как доставал «Форт» из кобуры, как нажимал на спуск… Я помню только торец пули, медленно летящей в воздухе… Словно торпеда, пущенная сквозь толщу воды, она, рассекая воздух закругленным кончиком, неспешно приближалась к цели… Не думаю, что такое можно увидеть глазами. Но я отчетливо помню, как эта пуля ударила в курок и выбила из него кремень… который, ударившись о смятую сталь, вышиб из нее целый сноп искр.
А потом я увидел, как между клыков жука-медведя неспешно распускается стальной цветок, острыми лепестками разрывая изнутри пасть чудовища…
И тут пелена спала с моих глаз. Я услышал неистовый вой, от которого, бестолково хлопая крыльями, взмыла вверх стая рукокрылов. И увидел, как огромный мутант лежит на боку, баюкая в передних лапах оторванную нижнюю челюсть. Остальные четыре его ноги были поджаты к брюху, как у испуганного насекомого.
Изнутри изуродованного черепа жука-медведя толчками выливалась кровь, обильно поливая растрескавшийся асфальт. Ион осторожно двинул машину, объезжая тело твари, – между ней и стеной полуразрушенного здания было достаточно места. Если бы жук-медведь захотел ударить по «ежу» одной из своих лап, электроциклу однозначно пришел бы конец. Но у мутанта были свои заботы. Когда мы проезжали мимо него, мне послышалось негромкое хныканье – так плачет несчастный ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Ну уж не обессудь, дитятко. Нечего пытаться ломать чужие машинки…
Правая дверь кабины откинулась кверху. До конца пути валяться на брюхе по соседству с двумя дохлыми рукокрылами мне не улыбалось, поэтому данный факт я воспринял как приглашение. Машина еще не набрала скорость, и перебраться в кабину оказалось несложно.
– Что тут у вас за хрень творится? – осведомился я, плюхаясь на сиденье. Не особо удобное кстати – сварная сидушка, обтянутая материей. Хоть бы поролон подложили. Или, если нет таких дефицитов, тряпки под ткань набили…
– Ты о чем? – спросил Ион, напряженно вглядываясь в прорезь смотровой щели.
– Да о мутантах. На каждом шагу какая-нибудь тварь. Как вы вообще до «Динамо» добрались?
– Сложно, – коротко ответил Ион. – Но такого не было. Похоже, гон начался.
– Что?
Стаббер бросил на меня короткий недоуменный взгляд. Но потом опомнился:
– Ну да, ты же не местный… Кстати, а ты вообще откуда взялся? Говоришь по-нашему и с виду человек. Да и боец знатный.
– Оттуда, откуда и ты, – ответил я. – Другого способа пока не придумали.
– Почему ж не придумали? – хмыкнул Ион. – Народ говорит, что до войны в колбах много чего навыводили. До сих пор разгребаем. Но ты на вопрос не ответил.
– А ты небось думаешь, только на вашей базе люди есть, – усмехнулся я.
– Других пока не встречали, – пожал плечами стаббер. – Хотя, если честно, только недавно начали дальние рейды в Москву делать, как отпала надобность в тяжелых защитных костюмах. Машины вот построили специальные. До этого только заводы обороняли да выживали…
– А чего не на танке? – осведомился я. – Или не на БМП?
– Говорю же, топлива нет, – хмуро ответил Ион. – Так что теперь это не танки, а стационарные крепости.
– Ясно, – кивнул я. – Так ты про гон не ответил.
– Это когда на нашу заставу со стороны Москвы то отряд нео нападет, то земляные черви полезут кучей, то стальные сколопендры… И так может по нескольку раз в день накатывать. Гон, одним словом. И с чего оно происходит, никто не знает, и откуда такая прорва тварей берется – тоже.
– Бывает, – философски заметил я. – В любом мире жизнь как зебра – черно-белая с острыми зубами и глубокой задницей. И периодически все это чередуется, причем далеко не в пользу белых полосок.
Но похоже, что именно сейчас в нашем путешествии наконец наступила белая полоса. Перед нами лежала абсолютно ровная дорога. Идеальная, даже для моего мира неправдоподобно ровная, без малейших признаков каких-либо повреждений. Надо же, здесь и такое встречается? А может, в этом мире есть целые области, которых не коснулась Третья мировая война?
– Зебра – это кто? – поинтересовался Ион. – Если мутант, то такого не знаю.
– Он самый, – сказал я. – Мутантее не бывает. Кстати, долго нам еще?
