В особенности он был против будущей осады такого крупного и хорошо защищённого города, как Контерн. По его мнению, мы должны были без остановок спешить на соединение с армией его отца, чтобы поскорее расправиться с Золотым львом. И уже после победы над аталийскими легионами можно было думать об осадах городов.
Объяснять маркизу недопустимость наличия в тылу такого незахваченного города, как Контерн, я не стал. Мне было жалко моего времени, которое я мог потратить на более важные дела. Поэтому я просто поставил его перед фактом, что осада Контерна состоится, хочет того маркиз или нет.
Де Гонди было возмутился, но я уже в который раз посоветовал ему, раз уж он так торопится, отправляться вместе со своим отрядом вперед, на соединение с его героическим батюшкой. А мое войско, тем временем, будет действовать по ранее намеченному плану, отклоняться от которого я не намерен. Тем более, что этот план целиком и полностью одобрен и поддержан маршалом де Клермоном и графом де Левалем.
Последний, кстати, отправился со мной и принял командование над легионерами, чем здорово облегчил жизнь мне и Самюэлю Кронеру, которому было сложно справляться с капитанами других когорт, считавших себя ровней ему.
Старый генерал было пытался остаться возле маршала и поехать с ним в Сапфировую цитадель, но герцог де Клермон повелел ему помочь мне довести эту военную кампанию до логического финала.
После откровенного разговора с маршалом де Клермоном последующие наши беседы до самого его отъезда касались будущей битвы с Золотым львом.
Герцог присутствовал на всех наших военных советах, чем первое время здорово смущал моих командиров. Еще недавно они были простыми капитанами когорт, а теперь сам маршал де Клермон внимательно, не перебивая выслушивал их предложения. И — о, чудо! — даже соглашался с некоторыми.
На самом деле старик серьезно мне помог своими советами и, сам того не подозревая, на многое открыл мне глаза. В особенности это касалось будущих действий всех главных игроков, а именно: Карла Третьего, Альфонсо Пятого, герцогов де Гонди и де Бофремона, и, в том числе, Золотого льва.
Должен заметить, что отношение маршала ко мне немного изменилось. Не кардинально, но заметно. Я больше не ощущал холодной неприязни, всегда исходившей от него по отношению ко мне. Внешне он никак этого не показывал, но не с моим чутьем пропускать такое.
Теперь же что-то изменилось. Думаю, причина в том разговоре, что состоялся между нами несколько дней назад. Старик не соврал — от него более не исходило враждебности. Ей на смену пришло, скорее, любопытство и интерес. Много раз я вскользь ловил на себе его задумчивые взгляды. И у него в такие моменты было такое выражение лица, словно он видел меня впервые в своей жизни.
А вообще, герцог де Клермон заметно изменился. И неудивительно — сперва поражение, потом ранение. Позднее граф де Леваль мрачно поведал мне, что маршала в столице не ждет ничего хорошего. Скорее всего, король отлучит герцога де Клермона от двора и прикажет ему отправиться в одно из своих владений. По сути, это будет ссылка. Иначе, если поражение маршала останется без должной реакции со стороны Карла, остальные аристократы этого не поймут.
В том, что герцогу де Клермону придется в столице несладко, я убедился уже сейчас. По тому, как к нему относились маркиз де Гонди и его прихлебатели. Презрительные взгляды, практически полное игнорирование — как будто и не было за спиной прославленного вестонского маршала всех его побед. Но нужно отдать ему должное — герцог де Клермон отвечал им тем же.
Перед отъездом на прощание старик пожелал мне удачи, а также пригласил меня посетить его владение. При этом упомянул, что его супруга наверняка будет очень рада лично поблагодарить спасителя ее мужа. На этой вполне себе положительной ноте мы и попрощались. Когда повозка с полулежащим в ней герцогом отъезжала, я еще долго чувствовал на себе его пронзительный задумчивый взгляд.
Под стены третьего по величине города в Бергонии мы прибыли только на пятнадцатые сутки.
Как я уже знал, Контерн являлся крупным экономическим и стратегическим центром в этой части страны с населением около двадцати тысяч человек. Правда, это довоенные данные. Сейчас там осталось от силы тысяч восемь-десять, не больше. Да и то, в основном, женщины, дети да старики.
Контерн до войны был известен своими оживленными рынками, где можно было найти товары со всего королевства и из-за его пределов. Город окружали высокие каменные стены и сторожевые башни. В центре возвышался некогда величественный, а сейчас полуразрушенный донжон, видимо, служивший когда-то резиденцией местного бургомистра и командным пунктом для городского гарнизона.
Чем ближе мы подъезжали, тем непрезентабельней выглядели крепостные стены и башни. За последний год Контерн пережил несколько штурмов поэтому был изрядно потрепан. Его жители выглядели не лучше.
