— Мессир, они скачут слишком быстро, и мы не успеваем с ними разминуться, — в голосе оруженосца прорезались панические нотки. — Они атакуют не аталийцев, а нас!
— Что?! — Франсуа обернулся и снова обомлел.
Мальчишка был прав. Вестонская конница, набрав приличную скорость неслась сейчас прямо на их небольшую баталию. Он уже слышал испуганные крики и проклятия своих соратников.
Франсуа изумленно оглядел стяги вестонских рыцарей, и вдруг его взгляд остановился на одном из них. Ему был знаком этот герб. Причем он узнал о нем случайно, благодаря бастарду.
Еще до приезда Макса в столицу, Франсуа услышал от отца, что ублюдок его дяди дрался на дуэли с виконтом из какого-то западного графства. Отец в тот день вскользь упомянул о гербе неких Англандов, которые в конечном итоге стали причиной разгрома легионов маршала де Клермона…
И вот прямо сейчас Франсуа с замиранием сердца наблюдал, как над головой одного из рыцарей, что скакали в их сторону, развивался красно-белый стяг с гербом предателя — графа де Англанда… А еще он, наконец, смог рассмотреть, что вестонцы были только в первых рядах. Остальные всадники были аталийцами…
То, что битва между армиями принца Филиппа и Золотого льва состоялась, мы поняли, когда на пути нам начали попадаться первые небольшие отряды вестонцев. Это были остатки войск герцогов де Гонди и де Бофремона.
В течение нескольких дней, сведя все рассказы выживших в той битве воедино, я уже примерно представлял себе общую картину произошедшего. Золотой лев в очередной раз доказал всему миру, что он является одним из самых победоносных и удачливых полководцев на материке.
Впрочем, на мой взгляд, удача в этом конкретном случае если и сыграла свою роль, то незначительную. Маршал ди Лоренцо выиграл эту битву, благодаря своему расчетливому и острому уму, а также благодаря феноменальным для этого мира организаторским способностям. Иначе все, что я услышал, объяснить было сложно.
Чем больше я узнавал о маршале ди Лоренцо, тем яснее понимал: окажись мы с ним на поле битвы, малой кровью это не закончилось бы. В глубине души я был даже рад, что мы с ним все-таки разминулись.
И судя по тому, как он уклонился от боя с моим войском и предпочел сразиться с армией герцогов, с уверенностью могу утверждать, что маршал ди Лоренцо — один из немногих людей, кто отнесся ко мне серьезно, и по всей видимости тоже не горел желанием встречаться.
Тщательно изучив все полученные сведения, я пришел к выводу, что Золотой лев не только воспринял меня как более опасного противника, чем герцоги, но еще и использовал мою же тактику в этом сражении.
А вот де Гонди и де Бофремон, как и представители семьи ди Спинола, сделали ставку на кавалерию. Вполне в духе местного искусства войны. Правда, как мне рассказывали некоторые выжившие дворяне, присутствовавшие на последнем военном совете перед сражением, кое-кто из вестонских военачальников предложил неплохую тактику ведения боя против окопавшихся среди виноградников аталийцев. Некий граф де Потье, бывший когда-то маршалом при прежнем короле, высказал несколько здравых замечаний, за что и был осмеян.
Что же… Сейчас господам дворянам явно не до смеха. Войско разбито. Обоз стал трофеем Золотого льва. Теперь аталийцам с пополненными запасами продовольствия будет проще добраться до своих земель.
О судьбе принца Филиппа ничего не известно. Скорее всего, он сейчас в плену. О герцогах тоже нет никакой информации. Одни утверждают, что оба погибли, другие говорят, что те попали к противнику. В общем, полная неразбериха.
О том, что Золотой лев не стал ждать наше войско и спешно отступил по южному тракту в сторону Аталии, мы узнали, когда прибыли на поле боя. Здесь уже хозяйничали стаи падальщиков. Причем о спешке маршала ди Лоренцо говорил тот факт, что трупы аталийских легионеров были оставлены без должного погребения. Это еще одна маленькая отметка в досье Золотого льва, который серьезно отличается своими нестандартными методами ведения боевых действий от местных аристократов.
Жестокий, расчетливый, плюющий на общепринятые правила и нормы — с таким противником нужно держать ухо востро. Он ни перед чем не остановится ради достижения своей цели.
После прибытия на поле боя в нашем временном лагере, который мы разбили в километре от того места, состоялся совет, где присутствовали все мои командиры, а также бергонские и вестонские дворяне, в том числе и новоприбывшие.
За счет количества последних отряд маркиза де Гонди значительно увеличился. Меня они за своего по известным причинам не воспринимали, так что сын повелителя Юга, возможно, в скором времени будущий герцог де Гонди, стал неким центром, к которому начали прибиваться как выжившие в битве сторонники его отца, так и сторонники герцога де Бофремона.
— Наш долг — отправиться следом за аталийским войском! — горячо воскликнул кто-то из свиты маркиза де Гонди, который последние дни был мрачнее тучи. Неопределенность и неизвестность, связанные с судьбой отца, его явно пугали.
— Мы покараем этого негодяя! — вторил крикуну кто-то.
