Кот опять с диким мявом унесся прочь, и Анатоль, дождавшись, пока Элина выбежала за ним, мрачно констатировал:
– Этот кот понял, о чем мы говорили.
– Это же кот, – отмахнулся отец.
– И в прошлый раз. Тут кофе… Кружка… улетела! Папа, этот кот – колдун.
Себастьен устало вздохнул.
– Этот кот – кот, – сказал он.
Но Анатоль уже выскочил из комнаты и через минуту притащил на вытянутых руках шипящее и извивающееся животное. За ними примчалась Элина.
– Его надо уничтожить! – кричал Анатоль. – Ай!
– Не трогай его, меня уничтожай, – кинулась спасать кота Элина.
– Всем молчать! – рявкнул Себастьен. И как настоящий джедай выхватил из кармана портативный сканер. Провел им вокруг кота – прибор ровно светился зеленым. – Это кот, – объяснил Себастьен, – он не может быть магиком.
– Укуси его! – мрачно сказала Элина.
Кот извернулся и цапнул Анатоля за руку.
– Она ведьма! – заорал Анатоль.
– Была бы я ведьма… – сказала Элина, но вовремя прикусила язык, перехватив взгляд Себастьена.
Его лицо было непроницаемо.
– Коту на стол нельзя, – ровно сказал Себастьен, – его хвост не должен быть в моей еде. Все расходы – на тебе. Элина, мы договорились?
– Папа! – возмутился Анатоль. – Ты же всегда говорил, что не потерпишь зверей в этом доме!
У Элины от счастья перехватило дыхание.
Впрочем, у нее хватало и других поводов для счастья. Получив доступ к нормальным массивам данных, она наконец поняла, как сделать картинку наглядной и понятной. Правда, даже Зонтег не сразу уловил все детали, когда она пыталась ему объяснить – но это сама виновата. Как только профессор уловил суть, то изложил ее в одной фразе:
– То есть форма фигуры определяется отклонением от медианного значения?
– Ага, – кивнула Элина. – Вот смотрите: это люди с Дауном… это с Паркинсоном… это диабет первого типа… это эпилепсия…
Она показывала визуализации и тихо гордилась: модели получались простые и ясные, любой дурак смог бы увидеть, что у диабетиков вот тут ложбинка, а у эпилептиков три вмятины и два бугра.
– Отлично, – сказал Зонтег. – А где магики?
Элина закусила губу. Она, как могла, оттягивала этот момент, но дальше тянуть было нельзя.
– Хм, – сказал профессор, рассматривая два цилиндра: идеально ровный и… тоже ровный, только словно побитый оспой.
Элина покрутила модели. Цилиндры в целом были очень похожи.
– То есть, – сказал Зонтег, – первый цилиндр – это контрольная группа, а второй – магики?
– Ну да.
– А эти… шероховатости?
– Потому что выборка маленькая. Статистическая погрешность. Если сгладить сплайнами…
Элина сделала жест, и два цилиндра стали совершенно неотличимы.
– Ты молодец, – Зонтег попытался улыбнуться еще шире, чем обычно.
– Я старалась, – жалобно сказала Элина.
– Ты не просто старалась. Ты сделала очень полезный инструмент. Теперь будущим родителям можно быстро и наглядно показать, какие генетические дефекты могут быть у их потенциальных детей. И для диагностики…
– Но про магиков мы так ничего и не поняли!
– Почему? – удивился профессор. – Очень даже поняли. Теперь мы знаем, что генетически они от нас не слишком отличаются. Значит, причины нужно искать не в наследственности, а в другом месте…
Он еще долго вещал про «отрицательный результат – тоже результат», «в науке не бывает напрасных усилий», «ты и так молодец».
Элине не хотелось быть «и так молодцом». Ей нужно было разгадать главную загадку своей жизни.
Почему она не магичка.
Когда Анатоль говорил папе про водку и падших женщин, то не совсем врал. Только в роли водки было столовое вино, а вместо падших женщин – Санья.
После занятий – а иногда и вместо – он отправлялся в каморку, которую Санья чудом выцыганила в деканате для своих «театральных экспериментов». Места тут хватало только на пару подушек, разбросанных по полу. Сама Санья, кажется, вообще забила на занятия – хотя и числилась в творческой лаборатории у какого-то мэтра. Когда бы Анатоль ни появлялся, она была тут. Обычно строчила что-то на видимой только ей клавиатуре. Результат показывала редко, но Анатолю радовалась всегда.
Но сегодня она на него злилась.
– Побольше ярости! Не воплей, а настоящей злости! Ну как тогда, когда ты монолог из «Костра» читал! Перед тобой ведьма! Отродье! Ненавидь ее, а не глаза выпучивай.
Анатоль вздохнул:
– Слушай, может, ты другого на эту роль поставишь?
Санья посмотрела на него с прищуром:
– Еще чего! Ты идеальный Староста. Надо просто тебя растормошить!
Она принялась расхаживать туда-сюда.
– Может, подружку твою позвать? – предложила Санья. – Она на тебя… хорошо влияла.
– Элина занята, – сказал Анатоль. – У нее какой-то сложный эксперимент на биофаке.
Санья кивнула, как ему показалось, с довольной улыбкой.
– Ну, попробуй вспомнить кого-нибудь, кто тебя бесит! Отец?
Анатоль пожал плечами:
– Нет, ну бывает иногда… Но чтобы его ненавидеть…
– Брат? Сестра? Мать?
Что-то дернулось в лице Анатоля, Санья уловила и схватила его за руки:
– Мать, да? Ты ее терпеть не можешь?
– У меня нет мамы, – сказал Анатоль. – Она умерла, когда меня рожала.
Санья испуганно отступила:
– Ой… Прости… Я не знала… Ты, наверное, скучаешь?
