– Да я и так спокоен, – сказал Анатоль. И понял, что он не спокоен. Просто он – не он. Но объяснять это отцу сейчас невозможно. – Ладно, поехали, – согласился он.
Через несколько часов с диагнозом «ноль магии», проверенный, как будто перед поступлением на госслужбу, Анатоль отправился на занятия.
В принципе, было интересно. К ним приехал знаменитый журналист и блогер Дрик и долго рассказывал, как вести себя на интервью. Объяснял, как блогеры раскалывают даже самых устойчивых и как на это реагировать.
Потренироваться он решил на Анатоле, его вызвали на импровизированную сцену, усадили на стул, журналист поставил ему задачу не реагировать на подколки и провокации. Дрик старался очень. Пытался расшевелить его расспросами о семье, о школе, о блоге, об отце, но Анатоль находился как будто не здесь. Дрик язвил и подкалывал. Но Анатоль нацепил на лицо маску и ровно улыбался, формально отвечая на все вопросы.
– Ну ты монстр, – засмеялся Дрик, – первый раз такого вижу. Чем же тебя зацепить? Ты влюблялся вообще? У тебя есть девушка? У вас был секс? Ты ее любишь?
Анатоль даже не понял, что с ним случилось, он просто очень спокойно сказал:
– А вот это не ваше дело!
Но почему-то в аудитории стало тихо, а у Дрика вытянулось лицо.
– Фига се, – сказал он, – да тебе самому мастер-классы нужно давать.
Да, конечно, перед тем как припереться к Элине в лабораторию, стоило предупредить. Но Анатоль не мог ждать. Он сбежал с занятий, даже не дослушав Дрика о том, что блогеры творят личностей и что одно удачное интервью может сделать из никому не известного человека суперзвезду.
Пока ехал к Элине, накрутил себя до невозможности. Он вел себя вчера как придурок. Весь день. А когда приехали домой, вел себя как особенный придурок.
А она утром просто встала и ушла. А что, если для нее это все вообще ничего не значит? А что, если она уже забыла? А что, если она жалеет? А что, если он приедет, а она не выйдет? А что, если у нее есть другой? И он сейчас придет, а они там в лаборатории целуются? И он будет чувствовать себя идиотом.
Анатоль решил зайти за кофе. И если поймет, что Элина его совсем не ждет, он просто отдаст ей кофе и уйдет. Как будто так и было задумано. Может же он привезти кофе своей подруге. Слово «подруга» буквально застряло в горле.
Когда Анатоль подошел к двери лаборатории, он уже решил, что всучит ей кофе и убежит. Отличная же идея! Но, к счастью, Элина ни с кем не целовалась. Она довольно раздраженно пялилась в компьютер. А когда увидела Анатоля, так искренне и радостно улыбнулась, что сразу все стало просто.
– Я не хотела тебя будить, – сказала она, – ты такой смешной, когда спишь.
Анатоль вручил ей кофе и обнял освободившейся рукой. Мир вокруг обрел устойчивость. Элина посмотрела на кофе и почему-то отставила в сторону.
– А пошли сока попьем? – предложила она.
Первый стакан сока Элина выпила залпом, второй принялась смаковать.
– Не могу больше кофе, – пожаловалась она. – Интоксикация. С утра шесть чашек выпила.
– Ты из-за меня не выспалась? – занервничал Анатоль. – Ты извини, я…
– Ты спал как бревно, – фыркнула Элина. – Нет, с тобой спать хорошо, ты теплый… и за нос не кусаешь, как некоторые.
Целую секунду Анатоль пребывал в ужасе, пока не сообразил, что речь о Чёрте.
– Это из-за Зонтега, – продолжила Элина. – Навалил работы. Ему, видите ли, не понравилось, что фан Гильберт про меня в интервью рассказал. И письмо еще это…
– Чего? – изумился Анатоль.
Элине пришлось рассказывать все сначала. С утра, пока шла в университет, увидела интервью фан Гильберта, в котором светило рассказывал, как его поразил ум и нестандартное мышление юной студентки. Элина порадовалась, но, как оказалось, рано. Потому что Зонтег тоже увидел интервью. Мало того – оказалось, что фан Гильберт отправил в деканат письмо, в котором просил изыскать возможность перевести Элину в университет Номеста, к нему поближе. Тут уж Зонтег встал на дыбы: «Опять столица лучшие кадры забирает!» – и одновременно: «Да она ж ничего не умеет, пять минут пообщалась, мозги старику запудрила». В общем, сейчас у Элины куча работы, срочный проект плюс сессия на носу, так что ей никуда уезжать нельзя, а надо много работать.
– Одна радость, – закончила Элина, – оказалось, мне за мою работу положена зарплата. Зонтег, зараза, меня даже не оформил. Теперь будут платить… Кстати, за те два месяца, что я отработала, мне уже заплатили! Так что угощаю! Девушка, а можно мне еще грейпфрутового соку?
Анатоль кивал, радовался за подругу, а у самого в голове крутилось: «Сессия на носу».
– Ну что ж, юноша, – замдекана, высохшая, как мумия, престарелая актриса сдвинула очки на нос, – очень плохо.
– Я отработаю! – взмолился Анатоль. – Я буду ходить на дополнительные занятия! А тот промежуточный зачет по сценречи… Да сдам я! Там, говорят, какая-то нимфоманка, я ей понравлюсь!
– Сценречь, молодой человек, – холодно заметила замдекана, – веду я. И вы мне уже не очень нравитесь.
Анатоль понял, что лучше болтать поменьше.
– Простите, – сказал он.
– Я понимаю, у вас мало времени, – съязвила дама. – Вы очень заняты.
