Она прикоснулась к запястью, включая визуализацию. На столе появилась голографическая картинка – веселые пляски в аэропорту. И Анатоль в центре.
– Это было после занятий, – пробормотал он, – вечером.
– Угу, – кивнула замдекана, – как раз в это время вся остальная группа присутствовала на читке пьесы «Зеленый и еще краснее».
Анатоль решил вообще больше ничего не говорить. Опустил глаза и изобразил барельеф «Раскаяние».
– Два с половиной миллиона просмотров, – покачала головой дама. – Однако…
Потянулась мучительная пауза. Видимо, замдекана была хорошей актрисой. Паузу она держать умела и заговорила за мгновение до того, как Анатоль собирался взвыть.
– Мне кажется, – сказала она, – мы можем найти компромиссное решение…
Анатоль еле дождался Элину с работы.
Когда входная дверь открылась, он бросился к ней:
– Что случилось? На звонки не отвечаешь, сообщения не читаешь!
– А? – устало сказала Элина. – Да я режим «Не беспокоить» включила. Надо было сосредоточиться. Что-то срочное?
Она плюхнулась в кресло прямо в прихожей, а Анатоль принялся излагать просьбу:
– Оказывается, нашему театральному не хватает пиара. Так у них какие-то показатели, отчеты… Я не очень понял, но им нужно повысить узнаваемость бренда.
– А ты тут при чем? – спросила Элина. – Чёрт, тебя только не хватало.
Кот с увлечением впился в шнурки ее кроссовок.
– Они хотят, чтобы я как-то обозначил, где учусь! Чтобы люди смотрели ролики и думали: «Ага, какой крутой у них театральный! Надо туда поступать».
– Хорошо, переформулирую… Чёрт, ты совсем обнаглел?
Элина стащила кроссовку и отбросила ее подальше. Кот переключился на вторую.
– Переформулирую вопрос, – повторила Элина. – А я тут при чем?
– Я все придумал! Я возьму у тебя интервью! Как Дрик!
– У меня? Про что?
– Про науку! Ай! Кусаться-то зачем?
– Ммммяк!
– Прекрати швыряться моими котами!
– И вообще, ты мне должна! За фан Гильберта!
– …А почему именно гиппокамп? – спросил Анатоль. – Мозг большой, почему ты прицепилась именно к этому кусочку?
– Отделу, – автоматически поправила Элина. – Он особенный! Гиппокамп – единственный отдел мозга, в котором плотность синапсов не изменяется в течение жизни…
Анатоль вздохнул и выключил камеру.
– Опять слишком сложно? – жалобно сказала Элина. – Ну, прости, я просто устала. Может, завтра?
– Завтра мне нужно уже что-то показать…
Элина зевнула и предложила:
– Давай что-нибудь попроще запишем. Что-нибудь с котиком.
Чёрт материализовался из-под дивана, где сидел после инцидента с кроссовкой, и осторожно потерся шеей о ногу Элины.
– Иди сюда, чудовище, – разрешила она.
Кот забрался ей на руки и заурчал.
– Кто самый глупый в мире кот? – приговаривала Элина, почесывая наглую черную морду. – Кто кусатель хозяек? Кто балбес?
И тут Анатоля осенило.
– А давай ты ему рассказывать будешь! Он же еще тупее, чем я!
Чёрт бросил на Анатоля короткий взгляд, и Анатоль решил не развивать тему.
– А давай, – согласилась Элина.
Анатоль запустил запись, и Элина принялась объяснять:
– Знаешь, балбес, почему ты колдовать не можешь? И вообще, почему среди котов ни одного магика… одни наглые обжоры? У вас мозги по-другому устроены! И нечего тут кусаться, это не я так устроила, а природа…
Через неделю Анатолю начало казаться, что первый выпуск их «И коту понятно» посмотрели примерно все.
Экзамен по сценречи ему поставили автоматом, потому что посещаемость страницы факультета поднялась в 1000 раз. Надо сказать, что пиар-отделы обоих университетов сильно выиграли от этого интервью. Молодой, но такой талантливый актер берет интервью у молодой будущей ученой с мировым именем!
Даже производители кошачьего корма подсуетились и прислали домой годовой запас еды для Чёрта с просьбой рассказать подписчикам, что именно кушает самый известный в стране кот.
Надо сказать, Анатоль и Элина были не сбиты с ног масштабом своего успеха только потому, что не сильно понимали, что происходит. С ног их сбивало совсем другое – невозможность оторваться друг от друга. Они все время были вместе. Если не удавалось быть рядом физически, чат не останавливался ни на час: шуточки, фотографии, научные проблемы, переходящие в проблемы драматургические, – все это обсуждалось и перемешивалось с сердечками и виртуальными поцелуями. Оба были похожи на зомби в стадии дофаминового шока. Глаза безумные, рот до ушей и бесконечный внутренний диалог с видимым только ему одному собеседником.
Себастьен наблюдал за ними и напряженно думал над тем, что происходит. Все можно было бы списать на случайность – и их внезапную популярность, и открытия, которые удавались Элине, и необычайный успех Анатоля.
Если бы не ключи от бабушкиного дома…
Но они оба точно не магики!
«Их обоих просвечивали много раз, – сказал он своему отражению в зеркале, – там нет ни следа магии!»
«Но ведь кто-то может колдовать над ними, сын инспектора – лакомый кусочек», – ответило мерзкое отражение.
«Почему бы тебе просто не порадоваться за детей?» – спросил Себастьен.
«Потому что ты ответственный профессионал», – сказало отражение.
