Наступившая тишина время от времени прерывалась только хрипами оставшихся в конюшне лошадей. Они представляли жуткое зрелище. Нанесённые медвежьими когтями рваные раны на лошадиных боках сильно кровоточили. Люди, поспешившие на помощь животным, наступали в кровавые лужи, пачкая обувь, и оставляли кругом кровавые отпечатки своих следов.
– Мы сами виноваты, что медвежонка позволили в деревню притащить, – сказала какая-то женщина. – Отпустим его, она и уйдёт.
– Верно! – Дед Иван, прибежавший со всеми к конюшне и теперь стоявший рядом с мёртвым жеребцом, посмотрел на мужиков и баб: – Я ведь сколько раз Ваське и Витьке говорил, что не тем они занялись – медвежонка для цирка ловить. Вот матку и разозлили. Она хоть и зверь, а своё дитя не хуже любого человека любит, а может, и лучше иных людей.
– Да ладно, дед.
– Что ладно? Медведь – что человек. Он от людей произошёл. Все вы не верите. А результат налицо. Мстит за дитё. То коровы, теперь лошади. Кто следующий?
Страх забрался в людские души. Многие даже оглядывались, нет ли рядом медведицы, не крадётся ли. Может, медведица вернулась и сейчас нападёт из темноты, только теперь жертвами станут не животные, а люди. Это люди поймали медвежонка и притащили в деревню, это люди посадили его на цепь, это люди хотят продать его, чтобы он ездил на мотоцикле по арене цирка. И следующей жертвой медведица может выбрать любого из деревенских жителей.
– Давайте пойдём к Ваське с Витькой и потребуем прямо сейчас медвежонка отпустить! – предложила всё та же женщина.
– Так они тебя и послушают!
– Меня, может, и нет, а всех послушают. Куда им деваться? Пригрозим, и послушают.
– Может, утра дождаться, – пытались отговориться некоторые из мужиков.
– Не хотите, чёрт с вами, мы сами пойдём. Правда, бабы?!
– Пошли, пошли! – Люди двинулись к дому Василия.
Разбуженный стуком в дверь, Василий вышел на крыльцо.
– Вась! Медвежонка выпускать нужно. Матуха только сейчас на коней напала. Глядишь, завтра людей убивать начнёт.
– Я один не решаю, – замялся Василий. – Напарника спросить нужно. Мы вместе медвежонка ловили.
– Чего тянуть, буди Виктора! – закричали жители.
– Да он здесь. Иди, иди! – Виктора вытолкнули на свет, к крыльцу.
– А я против, – произнёс он. – Не сегодня завтра за медвежонком приехать должны. Чего это нам хорошие деньги терять?..
Договорить ему не дали.
– Да из-за вашего заработка деревня уже раз в пять больше потеряла. Посчитать?
– Скот охранять нужно. Любой зверь напасть мог. – Василий попытался поддержать друга.
– Мог! Только никто уже много лет не нападал. Теперь вряд ли в деревне и человек найдётся, который вспомнит, чтобы звери на скот нападали. Давай хоть деда Ивана спросим, он всё знает!
– Говори, дядь Вань! Общество просит.
– А я что, я скажу! Действительно, почитай так годков с тридцать ни волки, ни медведи скот не резали. Были случаи, так это давно, в тёмные для страны годы. Я ведь этих горе-охотников предупреждал, чтобы ерундой не занимались. Просил не будить лихо. Нет, не послушали, разозлили медведицу. Хозяина тайги растревожили. Чего молчите?
– А что говорить? Медвежонок наш. Что хотим с ним, то и делаем. Хоть продадим в цирк, хоть сейчас убьём! – Виктор и Василий опустили глаза.
– Слышали? – возмутился дед Иван. – Им что в лоб, что по лбу! Считаю, детёныша нужно к матери выпустить. Пусть семья с миром живёт! А мы у медведицы всей деревней ещё прощение просить должны.
– Правильно дед говорит. Пусть отпускают! – загорланили люди.
– Может, завтра? – робко сказал Виктор. – Он сейчас и матуху не найдёт.
– Чёрт с вами…
Переделав с рассвета домашние дела, все деревенские стали собираться у сарая, в котором на цепи сидел медвежонок. Стояли, разговаривали, ждали, когда Васька с Витькой соизволят открыть сарай. Наконец те вышли к народу.
– Открывай, открывай! – подбадривали их деревенские. – Нечего тянуть.
Увидев такое количество людей, медвежонок испугался, сел на траву и заскулил.
– Видишь, плачет, наверное, по мамке соскучился, – заговорили вокруг.
Кое-кто из женщин смахнул слезу. Действительно, медвежонка было жалко. Маленький и беззащитный, он представлял жалкое зрелище. Пока сидел на цепи, он практически ничего не ел. От этого мех его потускнел и свалялся. Особенно на боках.
– Чего, на цепи его тащить? И куда прикажете?
– Где брали, туда и тащите.
– К медведице? Вы что, совсем? – Виктор покрутил пальцем у виска.
– Ты покрути! – зло крикнула какая-то женщина. – Это ваше дело, как его к мамке доставить. И молите Бога, чтобы она успокоилась и больше не возвращалась.
Васька с Витькой притащили мешок и засунули туда зверёныша. Деревенские всем миром направились за ними к реке.
– Чего, на ту сторону перевозить? – Виктор обернулся к народу.
– Перевозите!
– Может, здесь? Вдруг медведица на этом берегу.
– Боитесь?
– Чем чёрт не шутит! Всякое бывает…
Медвежонка освободили. Он вскочил на ноги. Испуганно посмотрел на Василия с Виктором. Отбежал от них на приличное расстояние и остановился. Люди стояли на берегу и молча смотрели на медвежонка.
