И через пару месяцев здание конторы было готово. Это было давно. Но с тех пор в промхозе, куда Сашка прибыл по направлению из института на производственную преддипломную практику, ничего не изменилось. Тот же посёлок, та же река и те же сопки, покрытые лесом.
Только здание конторы состарилось. Брёвна, из которых оно сооружалось, из золотисто-жёлтых превратились в чёрно-серые, с широкими трещинами на торцах. Крыльцо конторы накренилось. Но зато на задворках появился свежепостроенный вагончик-балок с лесенкой и скрипучей входной дверью, односкатная крыша которого светилась серебром на ярком осеннем солнце. Внутри балка – стол, пара пилёных чурок вместо стульев и нары. Была и железная печь, за несколько минут наполняющая теплом всё помещение.
Это для Сашки немаловажно, ведь в балке он жил со дня прибытия в посёлок. А на дворе сентябрь и по ночам холодно. Уже с неделю лужи на улице под утро покрывались ледяной коркой, а жёлто-зелёные листья росшей рядом с конторой рябины – серебристым инеем. Вот и сегодня, выйдя из балка на улицу, Сашка поёжился от холода.
«Хорошее в Сибири бабье лето. Солнце светит, а не греет, – подумал он, глядя на сопки. – Вот красотища!»
Вдруг со стороны сопок донёсся рёв, похожий на мычание домашнего быка, только с более высокими нотами и очень громкий.
«А что там может бык делать?» – в первую секунду задумался Сашка. Раньше таких звуков он не слышат Рёв повторился.
«Во, даёт! И чего ему неймётся?» И тут до Сашки дошло: «Это же олень. Самец. Гон-то у него в разгаре».
Сашка весь превратился в слух. Призывные звуки самца-изюбра будоражили кровь студента-охотоведа. «Ищет соперника, чтобы подраться. Посмотреть бы на это…»
– Ты что задумался? – вывел Сашку из оцепенения голос директора.
– Извините, Василий Васильевич, оленей заслушался. Уже с час на сопках ревут. Вы послушайте!
– Ты лучше в балок иди. Сидишь на холоде в одной рубахе. А изюбри на этих сопках много лет ревут. До нас ревели и после нас будут. Природа!
– Посмотреть бы на них. – Сашка улыбнулся.
Директор на минуту задумался, словно вспоминал что-то.
– Ты, студент, одевайся и ко мне в кабинет приходи. Дело есть. – Василий Васильевич повернулся и зашагал в контору.
Уже через десять минут Сашка был у директора. Тот, разговаривая по телефону, жестом указал на стул. Сашка присел.
– День один прошу. Не месяц же. Не могу, съезжу в тайгу и сразу назад, – говорил в трубку Василий Васильевич. – Вот и хорошо! – наконец подвёл он итог разговора. Посмотрел на студента. – Ну, Сашок, слышал, что я тут говорил?
Сашка кивнул.
– Это я у своего начальства отпрашивался в тайгу съездить. Добро получено. Так что хочу я с тобой в сопки скататься. Изюбрей глянуть, а если повезёт, то и добыть одного. Лицензия в кармане. Одобряешь?
У Сашки от услышанного перехватило дух.
– Да я всегда готов! – выговорил он. – А когда?
– Сейчас и поедем. Дам кое-какие указания в конторе, лошадей седлаем и в тайгу.
– Лошадей? – Сашка удивился. – А я никогда на них не ездил.
– Научишься. Как говорят, не боги горшки обжигают. – Директор встал из-за стола.
– На всё про всё тебе полчаса. Хватит?
– Ещё бы! – Сашка пулей вылетел из кабинета.
– Ружьё и патроны не забудь! – услышал вдогонку.
Сашке на сборы хватило и двадцати минут. Одежда, рюкзак, кое-что из еды, ружьё и патроны. Ещё минута – и Сашка вновь у дверей госпромхозовской конторы. Он знал, что в этот период робкие в течение года самцы оленей превращаются в злых зверей с налитыми кровью глазами. В эти дни возбуждённые быки-рогачи обламывают рогами стволы молодых деревьев, ломают ветки, бьют копытами землю. И их острые рога готовы пронзить любого соперника. Рёв оленей, особенно в горах, слышен за несколько километров. Вздохи самцов-рогачей то и дело сменяются протяжным мычанием.
В период гона одинокие самцы занимают в тайге определённые участки леса, иногда одни и те же из года в год. Вытоптанные ими площадки в лесу, лишённые растительности и пахнущие оленями, охотники называют «точками». У самцов таких точек бывает несколько. В гон они мало едят и теряют в весе. А силу друг друга определяют по тону рёва: чем зверь сильнее, тем ниже его хриплый голос. Нередко между самцами бывают бои, которые оканчиваются смертью одного из них. И тогда более сильный противник получает право оставить после себя потомство на земле.
Сашка обо всём этом читал в охотничьей литературе. Но воочию зверей не видел. А рёв их услышал только сегодня, и то на очень большом расстоянии. Там, где Сашка родился и жил до поступления в институт, олени-изюбри не водились.
– Собрался, студент? – Василий Васильевич вышел из конторы на улицу.
– Жду вас. – Сашка встал.
– Тогда пошли ко мне, мне тоже собраться нужно! – И они двинулись по улице к директорскому дому. – Зайдёшь в дом или как?
– Я лучше на улице обожду.
– Хозяин – барин. – Директор пошёл собираться.
Сашка остался. Ждать пришлось недолго. Видно, у Василия Васильевича, как у опытного охотника, всё всегда готово.
– А лошади где? – робко спросил Сашка.
– Вон и лошади.
