– Справедливое замечание, – проговорила Грета, подходя к пульту управления лабораторией. – А если он воссоединится со своим отрядом репликантов, то они все вместе станут занозой в теле всего мира.
– И как их остановить? – поинтересовался Бесконечный.
– Понятия не имею, – покачала головой Грета.
– Погоди, – сказал я. – Ты вроде говорила, что он записал ключ от памяти репликантов на какой-то кристалл, а ты смогла внести в их программу памяти некий баг, способный вернуть им воспоминания. Я ничего не путаю?
– Все так, – кивнула Грета. – Вон он, тот кристалл, до сих пор лежит в приемнике – без меня его никто убрать не удосужился.
– И как с его помощью вернуть память моим друзьям? – спросил я.
– Думаю, способ есть, – сказала Грета. – Но он вряд ли тебе понравится.
Это было потрясающее ощущение!
Наноботы легко трансформировались в любую форму. Захаров решил пробежаться по Зоне волком – и тело мгновенно приняло волчью форму. Академик сразу же оценил преимущество бега на четырех лапах.
Спина не напрягается, пытаясь сохранить неустойчивое равновесие тела.
Все мышцы тела работают слаженно, а не как у прямоходящих, когда ноги бегут, а руки болтаются туда-сюда, только мешая процессу.
Ну и хвост служит как дополнительный баланс при резких поворотах.
«Похоже, наши предки предприняли не очень удачный эксперимент с хождением на двух ногах, – с иронией думал Захаров, легко перепрыгивая ямы, рытвины и гнилые стволы мертвых деревьев, валяющиеся на пути. – Вон медведи тоже порой на задние лапы встают, ан не дураки же, бегают все равно на четырех. В отличие от шибко умных хомо сапиенс».
Думать на бегу было приятно.
Два удовольствия в одном.
Хотя нет, три.
Третьим, основным, было непередаваемое ощущение мощи собственного тела… которая стремительно уменьшалась. Большие затраты энергии требовали ее восполнения, иначе был серьезный риск рассыпаться прямо по дороге, превратившись в кучку микроскопической пыли, состоящей из мертвых нанороботов.
Но, к счастью, Зона была местом, где источников неконтролируемой, бешеной, аномальной энергии было более чем достаточно…
Небольшой «электрод» размером с волейбольный мяч висел над телом дохлой гнилой собаки, не спеша протягивая свои молнии то к одной части ее тела, то к другой. Когда разряд касался мертвой плоти мутанта, она немедленно обугливалась – и тогда аномалия слегка вздрагивала, получая удовольствие от кормежки. Конечно, свежее мясо было бы предпочтительнее для пищеварения, но «электрод» был пока что скромных размеров и не решался нападать на живых взрослых мутов – можно было запросто огрести, не рассчитав сил. Бывали случаи, когда особо ретивых сородичей те же ктулху просто втаптывали в землю, и тогда обесточенная аномалия погибала – а мутант лишь садился на землю и принимался зализывать обожженные пятки.
Подобные воспоминания надежно хранились в общей памяти электрических аномалий. Стоило двум «электродам», кочующим по Зоне, встретиться, как они тут же на время переплетали свои молнии, обмениваясь информацией, – полезный навык, однозначно способствующий эволюции этих уникальных созданий…
Но тут «электрод», занятый скудной кормежкой, внезапно почувствовал хорошую возможность конкретно подзарядиться – и, возможно, даже вырасти. К нему быстро приближалось энергетическое облако, стремительно теряющее силы. Но при этом оно обладало солидной массой, которую можно было бы трансформировать в новые молнии! «Электрод» мгновенно считал это на расстоянии с силового поля, связывающего мириады мельчайших частиц, идеально пригодных для переплавки и трансформации в постоянные электрические разряды.
Такую возможность нельзя было упускать. И «электрод», оторвавшись от наполовину обугленного трупа собаки, двинулся навстречу приближающемуся облаку…
Захаров знал, что аномалии Зоны обладают своим собственным интеллектом. Примитивным, но вполне достаточным для того, чтобы распознавать опасность. И потому он встроил в свое детище «алгоритм пищи» – так академик назвал собственное изобретение, по мере необходимости транслирующее предполагаемой добыче сигнал, что он сам является идеальной добычей.
И сейчас Захаров с удовольствием наблюдал, как алгоритм мгновенно распознал тип ближайшей аномалии, послал ей этот сигнал – и «электрод», оторвавшись от пожирания какой-то мертвечины, двинулся навстречу плотному облаку наноботов…
Это было похоже на электрический взрыв, словно молния ударила в трансформаторную будку.
Во все стороны полетели искры, и несколько длинных разрядов, треща, запутались в ветвях ближайших деревьев, прожигая насквозь толстые, корявые сучья…
Все это длилось недолго, пару мгновений, и сопровождалось серьезной болью, словно академик внезапно оказался на электрическом стуле.
