Похоже, от острой лучевой болезни подыхать придется ему одному. Он, конечно, уже закинул в себя тройную дозу радиопротекторов из аптечки, но если фон поднимется еще выше, то выхода два: или готовиться к медленной и мучительной смерти, или же использовать защиту от радиации расстоянием – проще говоря, смыться подальше из опасного места.
В целом лесничество оказалось похожим на обычную заброшенную деревню, которых в Зоне довольно много. Разве что для деревни поселение было маловато: несколько полуразвалившихся деревянных домов – и двухэтажная кирпичная коробка, которую борги превратили в настоящую крепость.
На крыше здания обосновались два пулеметных гнезда – для крупнокалиберного ДШК и для легкого пехотного пулемета, заряженного трассерами, которые наблюдателями используются в основном как указка для «крупняка». Увидел «легкий» в мощный бинокль нежелательное движение, дал пару огненных очередей по цели – и тут же к теме «тяжелый» ДШК подключается, долбя туда же бронебойно-зажигательными пулями с сердечниками из вольфрамового сплава. Такую пулю даже экзоскелеты последней модели не держат, особенно на расстоянии до ста метров – именно такой радиус борги зачистили вокруг здания до травы, чтобы никакие деревья или развалины не загораживали обзор.
Ну и дополнительно в этот радиус мин напихали, о чем предупреждали таблички, довольно часто натыканные перед домом для большей доступности восприятия информации.
Сам дом борги тоже доработали – на окна наварили бронелисты с амбразурами, дверь поставили мощную, тоже снабженную длинной амбразурой. А к самому дому еще одно помещение пристроили, без окон и дверей, просто кирпичная коробка.
– Там склад у них, сто процентов, – сказал Савельев, выглянув из-за дерева. – Захаров говорил, что борги готовятся к атаке на «Вектор», занятый вольными. И, скорее всего, в этот хорошо охраняемый опорник свозится все, что может понадобиться для штурма.
– И лезть на эту крепость нашими силами бесполезно, – заметила Настя. – Мой сканер сообщает, что насчет мин они не шутят. Борги ими тут все как картошкой засеяли. Проход есть только один, и довольно широкий – легковой автомобиль вполне проедет. Но на этот проход как раз и направлены оба пулемета.
Рут с Ариной к тому времени пришли в себя, но обе были никакие – еле на ногах стояли. Остальные члены отряда вроде выглядели более-менее, однако Кречетов прекрасно понимал: вшестером лезть на пулеметы либо атаковать опорный пункт через минное поле было лишь выбором способа самоубийства. И потому отряд, укрывшийся в небольшом лесочке, просто отдыхал, что после бойни в Чистогаловке было необходимо всем.
А Кречетов думал.
Задание не давало отвлечься на посторонние мысли. Оно сидело в мозгу, словно огромная заноза, и сейчас ученый ощущал себя психопатом, одержимым навязчивой идеей. Там, в мозгу, помимо бесящей занозы, была еще запертая дверь, открыть которую Кречетову не удавалось, сколько он ни пытался. И ясно было, что там, за дверью, скрыто нечто очень важное и необходимое, которое откроет простор для мыслей…
Но, увы, блок был слишком мощным. А задание – слишком важным. И не выполнить его было нельзя, так как в занозе наглядно так отсчитывали секунды эдакие условные часы. И только Кречетов знал: если до заката задание не будет выполнено, сработает некий нейро-алгоритм, и в роще, где они прятались, останутся лежать девять трупов, умерших далеко не самой легкой смертью – Захаров позаботился о том, чтобы донести до коллеги, какие ощущения ждут репликантов, не оправдавших надежды…
– Смерть от медленно нарастающего болевого шока, верно?
Кречетов вздрогнул от неожиданности.
Рядом с ним стоял Фыф и смотрел на него не мигая своим единственным глазом.
– Как ты узнал?
Шам пожал узкими плечиками.
– Захаров оставил мне мои способности, правда, заблокировал что-то в голове, отчего я ощущаю себя дебилом. И я услышал то, о чем ты подумал. А еще я мысленно видел тех, кто охраняет этот блокпост. Это уже не люди, хотя они внешне похожи на них и носят боевую униформу. Кто-то здесь, в Зоне, разработал препарат, изменяющий людей. Если его вколоть, человек перестает быть восприимчивым к радиации, у него начинают стремительно расти мускулы и ранения заживают прямо на глазах. Но за это наступает расплата. Препарат жутко уродует лицо, тело покрывается неизлечимыми язвами, которые не зарастают, в отличие от ран, нанесенных оружием. Этих уродов в здании два десятка, и они очень ждут, когда хоть кто-то пойдет в атаку на них, потому что их самое лакомое блюдо – это свежее, кровоточащее мясо. Неважно чье.
– Интересно, – почесал переносицу Кречетов. – А как у них с мозгами? Обычно подобные мутации снижают когнитивные способности.
Фыф усмехнулся.
– Военному совсем не обязательно быть эрудитом. Военный должен уметь хорошо выполнять приказ. И с этим у защитников блокпоста проблем нет.
– И как звучит их приказ?
– Они должны стрелять в любого, кто приблизится к охраняемому ими объекту, если это не члены их группировки.
Кречетов задумчиво посмотрел на Фыфа.
