Полковник подошел к окну. Равнина казалась такой же покинутой, как дом. Внутри у него все похолодело. Произошло, должно быть, что-то ужасное. Уилл достал подзорную трубу и стал оглядывать окрестности: методично, с севера на юг, начиная с отдаленных мест. В объектив попало размытое пятно, похожее на облачко пыли, в паре миль от дома. Неужели солдаты нашли что-то еще, чтобы сжечь? Уилл навел резкость. Нет. Это не дым, а фигуры, движущиеся. Теперь они не казались расплывчатыми. Пешие. Несколько человек верхом. Картинка слегка дрожала в жарком мареве утра. Солдаты возвращаются? И снова нет – эти люди следуют не в воинском порядке, а рассыпались широко по равнине. И те, которые пешие, бежали. Тянущиеся за ними полоски пыли походили на фитили, по которым огонь подбирался прямо к Хедли.
Уилл сложил трубу, выскочил из комнаты, побежал вниз по лестнице.
– Джон! – кричал он голосом, странным для него самого после стольких дней молчания. – Джон! Кто-нибудь!
Он открыл парадную дверь и промчался через двор к воротам. Не было видно ни души, весь город казался покинутым.
Уилл ринулся по направлению к центру – мимо пустых домов к лужайке и дому собраний. На пороге он остановился. До него донесся голос Рассела, произносящего проповедь. Гофф замялся. Впрочем, какая сейчас разница, если его увидят? Он распахнул дверь и зашагал по проходу. Две с лишним сотни изумленных лиц обратились в его сторону. Рассел стоял за кафедрой. Уилл поднялся по ступенькам и встал рядом с ним. Впервые за долгие годы он стоял, обратившись к пастве. Так много людей. Он замахал руками:
– Нападение! Индейцы идут! К оружию! Бейте в колокол!
На миг все замерли, потом стали перешептываться друг с другом. Да и как могло быть иначе, подумалось ему. Ну и зрелище, должно быть, представляет он в их глазах: чужак, старый, седой, заросший, с дикими глазами, с лицом бледным, как пепел, после долгих лет затворничества и последних дней в подземелье, размахивающий пистолетом и облаченный в потертую куртку кромвелевских времен? Сумасшедший.
Рассел потрясенно поглядел на него:
– Вы уверены?
– Я видел, как они идут через равнину. Где солдаты?
– Ушли в Дирфилд – его сожгли. Там бой.
– Ради Бога, Джон! Нам нужно спешить. Индейцы здесь и намереваются ударить!
Рассел посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, вполне ли Уилл в здравом уме, потом повернулся к пастве.
– Он говорит правду! – крикнул Джон, перекрывая ропот. – Бейте в колокол! Заприте дверь!
Резкое оживление. Грохот отодвигаемых скамей. Стук извлекаемых из-под них мушкетов. Крики тревоги. Призывы к Господу. Колокольный звон.
Уилл спрыгнул с возвышения и стал пробираться обратно к дверям. По пути он оглядывал окна. Слишком много. Слишком большие. Причем в здании, целиком сложенном из бревен. Огонь – излюбленное оружие туземцев. Они выкурят их. На их месте он именно так бы и поступил – и поступал бесчисленное количество раз во время войны.
– Откройте дверь, – сказал он. Ее только что заперли. Уилл замолотил по створкам рукояткой пистолета. – Открывайте!
Кто-то достал ключ.
Полковник вышел наружу, почти готовый обнаружить там врага, но луг был пуст. Совсем неподалеку, ярдах в пятидесяти, на северной стороне луга стоял дом.
– Туда! – Уилл махнул рукой. – Все, у кого есть мушкеты, за мной.
Он сделал несколько шагов, потом остановился. Никто не тронулся с места. В дверях показался Рассел.
– Он знает свое дело, – сказал преподобный. – Делайте, как он говорит.
– Принесите воды, чтобы тушить пожары, – бросил Уилл через плечо. – Потом заприте дверь и оставайтесь внутри.
Гофф возглавил отряд из примерно сорока мушкетеров – некоторые были такими старыми, что едва поспевали за ним, другие совсем еще мальчишками – и повел через луг во двор дома.
– Занимайте позиции у окон. Но не открывайте их. Держитесь тихо, чтобы ни звука и не на виду. Никто не стреляет, пока я не отдам приказ. Потом выбрали цель, приложились, выстрелили. Понятно?
– Да! – ответил хор голосов.
Теперь они подчинялись ему беспрекословно – он был единственным из них, кто, похоже, знал, как действовать. Ей-богу, из этих людей еще можно сделать солдат.
Отряд рассредоточился по дому. Два этажа. Уилл переходил от окна к окну. Шесть смотрят на церковь. По четыре человека на каждое, остальных распределить между окнами, выходящими на восток и на запад. Гофф спустился вниз и встал у двери. Прости, Господи, но он много лет не чувствовал себя таким живым. Горожанки выстроились в цепочку от колодца и передавали ведра с водой. Если не поостерегутся, их могут застать на открытом месте. Уилл поднес ко рту сложенные рупором ладони и крикнул: «Хватит!» И махнул, чтобы уходили. Цепочка распалась, женщины поспешили в дом собраний. Дверь закрылась. И как раз вовремя, потому как спустя едва минуту Уилл заметил первого из нападающих, который осторожно выбрался на луг, держа мушкет поперек обнаженной груди.
Уилл вошел в дом, запер дверь и взбежал наверх.
