— Ничего я не устроил! Груз — в порядке, с кораблём — всё на мази! Есть договорённость с капитаном, он ждёт. Это надёжный человек. Купленный за живые деньги. А что делал и как жил, это, извини, не твоё дело… Брат.
— Моё дело — всё, что может повлиять на исход дела общего. Это состояние купленного на наши деньги, прошу заметить, имущества, и состояние одного ответственного за кое-что полурослика.
Малыш продолжал стоять, слегка раскачиваясь, и молчал. Глаза его смотрели на Тюрина не мигая. Подумалось, что так змея смотрит на кролика. Очень странное ощущение, учитывая, что гном был как минимум раза в два шире в плечах, чем полурослик. А ещё они показались мне неожиданно очень похожими. Близко посаженные серые глаза и твёрдость камня, готовность идти до конца, не отступая.
— Ладно, прости, брат. Наверное, погорячился в словах. Но от их смысла не отказываюсь. Ты сильно не оправдал наше, и даже больше — конкретно, моё, доверие. Я рассержен и недоволен. Другого уже давно погнал бы вон.
Опять молчание.
— Пошли, обсудим дела. Знаешь вообще, что нам надо провернуть ещё кое-что? — кивок в мою сторону.
Вновь тишина. И когда она, казалось, уже загустела настолько, что вот-вот воздух начнёт падать на землю камнями, Малыш наконец открыл рот:
— Знаю. Никаких проблем с этим.
— Никаких?
— Абсолютно. Я прошу знакомого рыбака одолжить свою посудину, на денёк-другой. Плывём за город, встаём на якорь. Двое высаживаются, подбирают бабёнку и зверинец, один остаётся и делает вид, что рыбачит. Оттуда — сразу на корабль, мимо стражи и таможни. Швартуемся со стороны моря, и когда там никого поблизости не будет, так, чтобы никто не заметил.
— Вот это другое дело! — хлопок по плечу Малыша, мне показалось, должен был сломать полурослика напополам. Но тот выстоял, хоть и пошатнувшись.
Тюрин же обратился ко мне:
— Видишь, волноваться не о чем. Ладно, прости, человек, нам с Малышом надо поговорить ещё наедине. Иди, помоги ребятам, и не грей уши. Меньше знаешь, меньше пытать будут, хе-хе!
С этими словами они удалиляются в то самое помещение с замком, заперевшись. А я, проводив их взглядом, иду во двор, где шумят остальные гномы. Учитывая их фанатичное отношение к труду, не помогать при возможности и бездействовать, когда остальные работают, было вернейшим способом потерять их расположение…
Операция «Валерия» началась рано утром следующего дня, практически ночью, когда первые петухи ещё даже не думали просыпаться. Стояла кромешная тьма и на Торн, будто по заказу, опустился густой клубящийся туман. Видно было не дальше пары шагов и передвигаться приходилось буквально наощупь.
Кутаясь в плащи, мы с Малышом и Тюрином вышли в сторону берега. Вёл гном, лучше всех видящий в темноте, но он временами останавливался и советовался насчёт дороги с Малышом — видно было, что город знает не очень хорошо..
В какой-то момент впереди послышались лёгкие поскрипывания. Мы все замерли на полушаге — дойти до берега желательно было без лишних свидетелей, и всех встречных прохожих, буде они окажутся на нашем пути в столь ранний час, по возможности собирались избегать.
Спустя пару мгновений Тюрин махнул рукой, мол, идём дальше, и сам двинулся вперёд. В какой-то момент мы оказались на небольшом островке, свободном от тумана, и я сразу увидел источник поскрипываний. Звуки доносились от тела, которое покачивалось на виселице.
Гном будто специально провёл нас мимо повешенного, и я даже смог разгялдеть лицо. Это оказался тот старик-проповедник, ещё недавно рассказывавший про грядущую Великую Битву, нашествие армий тьмы и прочее. Я даже невольно сбился с шага. В чём дело, что случилось? За что этого человека вздёрнули? Неужели даже за пророчества тут убивают? Этот мир совсем сошёл с ума…
Сюрпризов и неожиданностей больше не было, но настроение моё оказалось безнадёжно испорченным. Неожиданно поймал себя на том, что меня сильно не устраивает мир вокруг, хочется закрыть глаза — и окзаться где-нибуь в другом месте, наверное в том, из снов. Но, конечно, сделать этого я не мог.
Малыш каким-то чудом нашёл в тумане, среди причалов и множества пришвартованных посудин, именно «нашего» рыбака. Тюрин отдал ему мешочек, звякнувший монетами, мы погрузились в лодку и отчалили. Я не мог унять угрызения совести — денег у меня больше не оставалось, и получалось, что сейчас мы спасаем Валерию на средства моих друзей. Но ради неё я готов был на любые сделки с совестью.
Покачиваясь на волнах, мы отплывали всё дальше и дальше. Это было похоже на сон: запах большой воды, рыбы и смолы, летящие в лицо солёные брызги, скрип снастей, плеск вёсел, и сплошная стена тумана вокруг. Малыш посадил нас с Тюрином грести, сам с уверенным видом устроился у руля. Я задался вопросом, куда мы сможем в такой туман доплыть, но не стал его задавать. Видимо, мои спутники знали, что делают.
