– Я не выйду замуж за тебя из страха. Это было бы несправедливо для нас обоих и для ребенка! Неужели ты этого не понимаешь?
– Я понимаю другое: ты эгоистка, готовая принести в жертву благополучие ребенка ради собственных амбиций.
– Как ты можешь так говорить? Как ты можешь упрекать…
– Ты предпочитаешь скудную, экономную жизнь, лишь бы не выходить за меня замуж? Скажи мне, как, по-твоему, отнесется к этому наш ребенок, когда он вырастет и начнет что-то понимать?..
Он ухитрился ударить ее в самое уязвимое место. Об этом она никогда не задумывалась.
– Ты закрываешь дверь не только перед своим возможным будущим, ты закрываешь дверь перед будущим ребенка. Почему? Чтобы цацкаться со своей независимостью?
– В этом нет ничего плохого, – возразила она, но ее голос звучал неуверенно.
– Абсолютно ничего, если это отражается только на тебе.
– Но ты меня не любишь… – проговорила она, ужаснувшись нотам отчаяния, закравшимся в голос.
– Кто говорит о любви? Мы ведем разговор о соглашении. Можно сказать, о деловом соглашении. Ты часто повторяла, что романтические отношения не для тебя. Хорошо, я предлагаю тебе безукоризненное решение.
– Я не могу…
– О, прекрасно можешь, – мягким голосом и стальным взглядом ответил он. – И ты выйдешь за меня замуж. Поверь мне, выйдешь.
Бруно Карр всегда получал то, что хотел. Разве не он повторял это Джессике множество раз? Ей бы надо внимательно прислушиваться к его словам.
Два дня назад он оставил ее в смятении. Теперь она подбирала подходящий наряд для встречи с ним в ресторане на площади «Ковент-Гардена». Джессика мрачно смотрела на свое отражение в зеркале.
Живот еще плоский. Никаких признаков грядущего превращения.
Она еще не набралась отваги позвонить матери и сообщить о последних ошеломляющих событиях. Точно так же она держала в неизвестности и друзей. Она бы не выдержала потока вопросов, которые обрушились бы на нее вместе с поздравлениями в связи с помолвкой.
Как сказал ей Бруно, им надо «разгладить некоторые складки» их маленького соглашения. Будто отныне и навеки ее жизнь всего лишь предмет одежды, который надо разгладить и растянуть до размера, нужного ему.
– Не могу понять, почему тебе так не нравится эта идея? – холодно спросил он. Для него, наверно, брак всего лишь самая совершенная форма контроля.
Джессика вздохнула и провела пальцами по волосам, рассеянно разделив их на три части и заплетая длинную толстую косу.
В ресторане она появилась в самую последнюю минуту. Бруно сидел с бокалом вина в дальнем конце зала.
– Я уже начал подумывать, не струсила ли ты, без тени улыбки приветствовал он ее.
– И если бы струсила?..
Она села, придвинув стул к столу, и сложила руки в классической позе самозащиты.
– О, я бы нашел тебя. И если ты обдумываешь мысль о бегстве, тут же забудь ее. Не останется ни одного камня, который бы я не перевернул, чтобы получить тебя.
– Чтобы получить своего ребенка, ведь ты это имеешь в виду, – с горечью уточнила она.
– Смирюсь с поправкой. – Он сделал знак официанту, чтобы тот принес два меню. Джессика ухватилась за возможность несколько минут не смотреть на него. Она сосредоточилась на содержании меню. Лосось, бифштексы, соусы и всевозможные овощи. Меньше всего ее заботило, что она будет есть. Здоровый аппетит и присутствие Бруно Карра не совместимы. Во всяком случае сейчас.
– Ты не прибавила в весе. – Он откинулся на спинку стула.
– Означает ли это замечание, что ты хочешь дать мне свободу?
– Предполагалось, что я должен это сделать? Дать тебе свободу?
– Нет, конечно, нет, – ядовито возразила Джессика. – Браком лучше управлять в состоянии «холодной войны». – Она изучала ножку пустого бокала и пропустила мрачную улыбку, мелькнувшую в уголках его губ.
– Насколько я понимаю, ты отказываешься от перспективы… – Он подождал, пока перед ним поставили бокал с вином, а перед ней стакан с апельсиновым соком, а потом чуть подался вперед. – Есть много вопросов, которые надо рассортировать.
– Ты подонок с холодным сердцем.
– О, напротив, – почти ласково запротестовал он. – Если бы я был подонком с холодным сердцем, я бы позволил тебе управляться с этим делом самостоятельно, как ты по глупости и планировала. А я, нравится тебе это или нет, не намерен отказываться от ответственности и стоять в стороне, наблюдая, как мой ребенок растет без моего влияния. О чем я тебе уже говорил раньше.
– Да, ты говорил.
– Почему ты не выглядишь беременной?
– Что ты хочешь сказать, Бруно? Что ты сомневаешься? Что ты подозреваешь, не выдумала ли я всю историю?
– Не говори чепуху. – Он покраснел и от неловкости отвернулся. – Я спрашиваю, здорова ли ты? Я имею в виду физически. Все идет так, как надо? – Он стрельнул в нее взглядом из-под ресниц. На мгновение ее тронуло то же очарование мальчишеской улыбки, какое пленило когда-то.
– Все идет так, как надо? – Она выразительно вскинула брови. Настоящий медицинский вопрос. Ты что-нибудь знаешь о беременности?
