– Ладно! Уикенд, неделя, может быть, месяц, я забеременела, а ты это вычислил… Тогда ты решил испытать себя в отцовстве и закрутил дело с фальшивой свадьбой, которая ничего для тебя не значит…
– А ты хочешь, чтобы она была не фальшивая…
– Я никогда этого не говорила!
– Тогда, что конкретно ты говоришь?
– Я говорю… – С несчастным видом она пыталась сформулировать ответ на его вопрос. Но в голове у нее крутилось только кошмарное открытие. Она любит этого мужчину, но ее любовь не взаимна. Какого рода ответ она может ему дать? – Ох, я не знаю. – Она спрятала лицо в ладонях и прочла себе строгую лекцию о самоконтроле. И тут его рука легла ей на затылок и начала массировать шею.
– Повернись, – резко приказал он. Она подчинилась. Расслабила мышцы, и голова упала на грудь. Ей не хотелось думать, а его руки на шее так успокаивали!.. Она вздохнула от наслаждения.
– Нравится? – пробормотал он. Она кивнула. Его пальцы передвинулись к лопатке, потом к позвоночнику, надавливали на каждый позвонок. Она приглушенно постанывала от удовлетворения.
Его руки кружились вокруг грудной клетки, возвращались к позвоночнику, затем нашли груди. У нее перехватило дыхание.
– Ты чертовски напряжена, – ласково прошептал он, его дыхание щекотало ухо. – Я не массажист, но могу чувствовать. Расслабься. – Он расстегнул ей лифчик и провел руками по спине, нежно разминая ее плоть.
– Я не напряжена.
– Перестань спорить. Ты слишком много споришь. – Он обнял ее за талию, потом пальцы заскользили вверх и легли на груди, пополневшие и потяжелевшие от беременности.
По-прежнему с закрытыми глазами Джессика прижалась к нему и положила голову на плечо. Он чуть подвинулся, и она легла на спину. Тело изгибалось навстречу ему. Ее голова опустилась на кушетку.
У Джессики возникло такое ощущение, будто последние несколько недель она провела в состоянии постоянной жажды, в желании, которое она отказывалась признавать.
Он наклонился над ней. Язык попробовал соски. Стон, слетевший с ее губ, будто принадлежал кому-то другому. Это был стон глубочайшего удовольствия. Его рот завладел соском. Джессика запустила пальцы ему в волосы.
– Видишь? Не бойся. Брак совсем не так плох, как тебе кажется, прошептал он.
Открыв глаза, Джессика испытала шок. Над ней склонился Бруно с побелевшим лицом.
С большой натугой она вспомнила все события, приведшие ее в больницу. Джессика стремительно села.
– Ребенок. – Она знала, что было кровотечение, чувствовала. Ее охватила паника. Неужели она потеряла ребенка? До этой минуты Джессика не понимала, как отчаянно ей хотелось иметь малыша. – Я давно здесь? – Голос прерывался. На лице выражение страха. Она огляделась. Никогда белые стены не казались ей такими пугающими. На ней халат. Один из безобразных больничных халатов. Стоит надеть его на человека, и любой в ту же секунду становится больным.
– Несколько минут. Ты помнишь, что случилось? – Она едва узнала его голос. Исчезли самоуверенность и властность. Она внимательнее поглядела на него. Вокруг глаз собрались морщинки.
– Я выбежала на дорогу. – Джессика покачала головой и не стала сдерживать брызнувшие слезы. Он нежно вытер их своим платком.
Бруно обращается с ней как с инвалидом. Еще одно подтверждение, что она больше не беременна.
– Не говори об этом, если тебе не хочется.
– Меня сбила машина?
– Нет, она вовремя затормозила. – Он ухитрился улыбнуться. – Уверяю тебя, ты бы почувствовала, если бы тебя сбила машина. – Тебя привезли сюда на «скорой помощи». – Голос звучал, словно успокаивающий бальзам. Именно такое лекарство ей нужно. Джессика вспомнила его руки, массирующие ей спину. Тогда она нуждалась в таком массаже. Она на несколько секунд зажмурилась, чтобы прогнать эту картину. Потом открыла глаза и посмотрела на него.
Теперь, конечно, никакой свадьбы не будет. Теперь нет смысла жениться на ней. Пустота расползалась по всему телу. Ни свадьбы, ни ребенка, ни Бруно Карра. Ее ужасала мысль о браке с ним, и она не раз представляла, как будет любить его, оставаясь чужой. Но теперь ее поразила мысль, что она больше никогда не увидит его. И Джессика снова ужаснулась. Но совсем по-другому. Будто заглянула в черную дыру.
– Ты более-менее пришла в себя по дороге сюда. В палате ты совсем недолго. – Он взял ее руку в свои. Это игра воображения или происходит на самом деле? Неужели он испытывает к ней жалость? – Через несколько минут вернется сестра. Доктор уже осмотрел тебя, но они хотят сделать УЗИ… – Он не закончил фразу. Но в этом и не было нужды. Она и так знала, что он имеет в виду.
– Что сказал доктор?
– Есть сердцебиение, но…
– Оно может прекратиться? Может быть выкидыш? Ну, после этого… – Она попыталась засмеяться. Не получилось. Он тоже молчал.
Молчание опасно. Оно полно ненужных примитивных чувств. Жалости к себе и отчаяния.
Появилась накрахмаленная сестра, излучавшая бодрость. Джессика мрачно взглянула на нее. Интересно, как больничные служащие ухитряются всегда сохранять такое удручающе хорошее настроение?
