— На показе у Голицына? Ты шутишь⁈ — Настя остановилась и посмотрела на меня с широко открытыми глазами. — Да любая девушка только мечтает об этом! Но как ты вообще сможешь добиться такого?
— О, поверь, — сказал я с лёгким смешком, — Голицын будет только рад, если моя сестра будет участвовать в показе. Как думаешь, твои подруги умрут от зависти, если он сам предложит тебе это у них на глазах.
Настя так и замерла с открытым ртом, не зная, что ответить, но затем её лицо озарилось широкой улыбкой.
— Я не могу в это поверить, — прошептала она, но в её голосе слышалось волнение. — Это просто… невероятно.
— А ты сомневалась в моих способностях? — поддразнил я её. — Или ты думаешь, что я не способен договориться с Голицыным?
Настя рассмеялась, её глаза блестели от счастья.
— Нет, конечно, я не сомневалась, — призналась она. — Просто… это всё так неожиданно. Я даже не знала, что ты так увлёкся модой.
— Ну, — ответил я, слегка пожав плечами, — это вышло случайно.
Я так уверенно говорил обо всем этом лишь по одной причине. Мила была самым исполнительным человеком, которого я только встречал за две свои жизни. И если уж она сказала, что все будет готово, то именно так и будет. Правда, похоже, придется этому уделить чуть больше времени, чтобы и в самом деле все прошло отлично.
Спокойное, привычное утро в Бюро. Я сидел в кабинете, размышляя над последними событиями, когда дверь резко распахнулась, и в комнату буквально влетел Сергей Стрижин. Его лицо было бледным, а глаза — наполнены тревогой. Он выглядел так, будто только что увидел что-то, что не должен был видеть. Я сразу понял: новости не из приятных.
— Максим! — выдохнул он, захлопывая дверь и бросаясь ко мне. — Нам нужно поговорить. Срочно.
Я откинулся на спинку кресла, едва заметно выгнув бровь. Обычно Сергей не отличался такой взволнованностью, но сейчас его вид говорил сам за себя. Парень явно был на взводе, и это могло значить только одно — он наткнулся на что-то серьёзное. Я молча указал ему на стул напротив, все равно сейчас в общем кабинете никого не было (как недавнему внештатнику мне свой кабинет пока не полагался), и он, не раздумывая, сел, тяжело дыша.
— Что-то случилось? — спросил я, стараясь придать голосу как можно более спокойный тон, хотя внутри уже начал просчитывать варианты.
— Я… я нашёл всё, что мог по тому делу, — начал он, нервно потирая руки. — По аукциону. По людям, которые там были. Ты был прав… Ох, как же ты был прав! Там вообще все не так просто, — он посмотрел на меня с таким выражением, будто ждал, что я его остановлю.
— Ну? — протянул я, сложив руки на груди. — Не тяни, выкладывай всё по порядку. Что ты нашёл?
Сергей замялся, но затем с видимым усилием вытащил из сумки толстую папку и положил её на стол передо мной. Папка была так набита документами, что казалось, ещё чуть-чуть — и она лопнет по швам.
— Тут всё, что я нашел, — сказал он, не глядя на меня. — Все материалы, все досье на людей, которые были на аукционе. У меня получилось собрать информацию на пятерых. Помимо Державина, там были ещё четыре человека. Все они — отставные офицеры, бывшие высокопоставленные чиновники военного ведомства или люди из именитых родов, связанных с армией. И именно они скупали контрабандные товары.
— И? — я не сводил глаз со Стрижина, пытаясь понять, в чём же подвох. — Это же было ожидаемо. У них есть возможности и деньги, чтобы позволить себе подобные развлечения. Тем более это все куплено официально. Что тебя так взволновало?
— Максим, — голос Сергея стал приглушённым, почти шёпотом, — эти люди… они слишком влиятельны. Я теперь понимаю, почему это дело замяли. Если я продолжу расследование, меня просто раздавят. Убьют, закопают, и никто даже не вспомнит, что я когда-то был. У меня нет ни связей, ни таких ресурсов, чтобы противостоять им. Мне страшно, понимаешь?
Я посмотрел на него и понял, что парень был сейчас на грани. А ведь, правда, я же тоже должен быть взволнован, но после всего пройденного в прошлой жизни, меня уже не удивляло то, что в каком-то грязном деле замешан якобы чистый чиновник. Чем ты выше и влиятельней, тем больше у тебя возможностей внешне оставаться вне дел, которые имеют за собой слишком темную историю.
Сергей же, может, и желал разобраться в этом деле, жаждал справедливости, но страх за свою жизнь был сильнее. Со мной он был честен, и это уже вызывало уважение. Но я также видел, что внутри него пока не было того стержня, который заставляет идти до конца, несмотря на угрозы. Стрижин был ещё слишком молод и неопытен для таких игр, да и в целом он прав — от него проще избавиться, чем пытаться замять то, что он, возможно, нароет в процессе.
— Понимаю, — сказал я тихо, глядя в его глаза, в которых отражались стыд и толика страха за эту ситуацию. — Ты сделал всё, что мог. И этого уже достаточно. Но дальше я возьму это на себя. Так будет, действительно, лучше.
— Если тебе нужна будет помощь — ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сказал Сергей, после чего облегчённо выдохнул, словно гора с плеч свалилась.
