— Пара выстрелов, и дело в шляпе. Один теперь будет хромать, другой — носить повязку на руке. Но что поделать, ради дамы и не на такое пойдешь!
— Ты хоть понимаешь, что однажды можешь нарваться на того, кто не промахнется? — спросил я, приподняв бровь.
— Ну, — протянул Левински, — для этого я и тренируюсь. А ты, кстати, когда в последний раз стрелял?
— В последний раз, когда это было необходимо, — ответил я, не вдаваясь в подробности.
Конечно, помимо дуэлей и светских вечеров, мне приходилось выполнять и небольшие поручения для Судебного Бюро. В основном это была скучная бюрократия — заполнять отчеты, проверять документы. Даже внештатный сотрудник не мог сбежать от этой рутины.
Но были и пару дел, которые требовали больше активности.
Одно из них касалось поисков пропавшего груза на одном из железнодорожных маршрутов, и мне пришлось провести несколько дней, пытаясь распутать эту несущественную, но нудную историю. В итоге груз нашелся в одном из складов, где его просто забыли разгрузить — да, вот настолько банально, но этими же вопросами тоже кому-то надо было заниматься, а то если неверно расследуешь, то люди, к этому не причастные, могут и лишиться работы, а то и пойти под суд. Другое дело касалось проверки нескольких магазинов на наличие нелегальной продукции. Там тоже все оказалось куда проще: один из торговцев просто решил «сэкономить» на пошлинах, и это быстро выяснилось, а он получил соответствующий штраф.
Дома я почти не бывал. Не то чтобы мне хотелось избегать мачеху, ее я проблемой не считал. Просто времени не хватало. Да и если честно, дом Темниковых не был для меня тем самым уютным местом, каким было поместье во Владивостоке. И лишь младшая сестра была моей настоящей отдушиной, но и у нее были свои дела, а еще и учеба, которая требовала от Насти много усилий.
Так в этой суете подошел день, когда я должен был встретиться с Аркадием Львовичем Голицыным.
Мила как раз подготовила все костюмы и, может, я не особо сведущ в моде, но в стиле немного соображаю, так что даже я был удивлен. Эта девушка имеет неоспоримый талант в пошиве одежды. При этом ведь все делалось с моих слов и не слишком подробных эскизов. И, если бы она жила в мое время, в моем мире, я уверен, она добилась бы больших успехов.
Здесь же… Из-за статуса это будет сложнее, но, я уже решил для себя, что сделаю все возможное, чтобы ее талант и любовь к созданию одежды не пропали. Это сулит ей куда лучшее будущее, чем быть одной из многочисленных слуг. Мила, мне кажется, достойна большего, да и не мог я оставить в стороне человека, который, по сути, был всегда рядом со мной.
Когда я ступил на порог его модного дома, это здание сразу же поразило меня. Оно выглядело как настоящая жемчужина среди других построек — высокие колонны из белого мрамора, огромные арочные окна, через которые на улицу лился мягкий свет, и фасад, украшенный изящной лепниной. Витрины, переливающиеся в свете утреннего солнца, демонстрировали самые изысканные наряды, созданные лучшими мастерами. Здесь не было места для посредственности.
Я поднялся по мраморным ступеням и толкнул массивную дверь. Внутри меня встретил роскошный интерьер. В воздухе витал легкий аромат каких-то экзотических благовоний, которые, казалось, подчеркивали утонченность и роскошь этого места.
Я огляделся и заметил несколько манекенов, на которых красовались вечерние платья, украшенные драгоценными камнями и жемчугом. Модный дом Голицына явно не жалел средств на то, чтобы произвести впечатление на своих клиентов. Но, судя по наличию денег у самого Голицына — дело это прибыльное.
В руках я держал большой чемодан. Внутри него находились образцы костюмов — плоды работы Милы и других портных поместья Темниковых, которые согласились помочь в свободное время. И, естественно, их труд был оплачен.
Я направился к кабинету Аркадия Львовича, и, как только я вошел, его глаза засветились. Он вскочил с места, широко улыбаясь, и протянул мне руку.
— Максим Николаевич, здра-встуй-те! — отчеканил он, с трудом сдерживая свои эмоции. — Я уже не мог дождаться этой встречи. Полагаю, вы принесли то, о чём мы с вами договаривались?
— Именно так, Аркадий Львович, — ответил я, ставя чемодан на стол. — Здесь образцы костюмов, как и обещал.
Я открыл чемодан, и перед его глазами предстали пять нарядов, каждый из которых был настоящим произведением искусства, на мой вкус. Голицын, казалось, на мгновение потерял дар речи. Его глаза округлились, а руки невольно потянулись к тканям.
— О, это… это просто… — он замер, не находя слов. Затем вдруг повернулся к двери и крикнул: — Николай! Ирина! Быстро сюда! Надо разместить всё на манекенах! Я должен это видеть!
