Я уловил в его голосе немного больше, чем просто желание поддержать разговор. Он явно старался подыграть матери, понимая, что это её странный способ наладить контакт. Настя, сидевшая рядом с ним, тоже выглядела счастливой. Её глаза блестели, и она, казалось, вот-вот засияет от радости. Моя младшая сестра всегда была тем человеком, который больше всего хотел, чтобы в семье всё было гладко и никто не ссорился.
Это, действительно, было приятно. Я знал, что когда-нибудь они примут меня, пусть не сразу, но примут. Это было лишь вопросом времени. И вот, этот момент наконец настал — хотелось бы верить, что все это не притворство.
Внезапно отец прервал наше молчание, обратившись к младшему брату:
— Александр, как твои дела?
Простой вопрос, который подразумевал небольшой отчет о деятельности. К этой маленькой традиции я уже тоже начал привыкать. Александр слегка сжался в кресле, его лицо на мгновение исказилось от напряжения. Хоть вопрос и был ожидаем, что-то не давало ему начать. Его глаза метнулись ко мне, словно ища поддержки. Я лишь кивнул ему в знак одобрения — мол, говори, всё в порядке.
Александр выдохнул, собравшись с мыслями, и заговорил:
— Я теперь работаю на предприятии старшего брата. Управляющим финансами. Я как раз закрыл все отчёты предыдущего владельца и подготовил предприятие к перезапуску. Зарегистрировал всех работников, а также оптимизировал систему учёта для снижения налоговой базы. Это позволило сократить расходы на пятнадцать процентов за счёт регистрации предприятия в одной из приграничных зон. Я имел смелость обратиться туда за помощью, чтобы ускорить дело. Теперь всё готово для запуска. Осталось дождаться, пока закончат ремонт.
Елена Андреевна, сидевшая напротив меня, вдруг замерла. Её глаза расширились, а голос прозвучал резко.
— Ты… Ты заставил Александра работать в публичном доме?
Я не удержался от тихого смешка. Однако в словах моей мачехи не было обвинения, скорее удивление и недоумение. Я спокойно посмотрел на неё, слегка наклонившись вперёд.
— Это больше не публичный дом. Теперь это ателье, и, к слову, оно напрямую будет сотрудничать с Аркадием Львовичем Голицыным и он уже одобрил этот момент, так что все в рамках закона и договоренностей с партнером по бизнесу.
Елена Андреевна привстала от удивления, в глазах появилась искорка интереса. Я видел, как она пытается подавить свои эмоции, но это было бесполезно.
— Так… это что, ты организовал всё это? То, что Настеньку пригласили участвовать на показе Голицына — это тоже твоих рук дело? Почему ты об этом не рассказывал, Максим⁈
Я лишь улыбнулся в ответ, наблюдая, как на её лице мелькают то удивление, то восхищение. В этот момент я краем глаза заметил, как отец тоже едва заметно улыбнулся. Николай Владимирович делал это крайне редко, но сейчас его улыбка была не просто одобрительной — она говорила о том, что он, действительно, гордится проделанной мной работой. Я даже не сомневался, что его помощники уже все ему о моих делах доложили — все же это не было связано с Судебным Бюро и слежкой они не нарушали закон.
И тут же, словно вспомнив о младшем брате, отец вновь обратился к Александру:
— Но как ты добился снижения налоговой базы? Это ведь не так просто. Ты зарегистрировал предприятие в приграничной зоне, но как ты обошёл стандартные ограничения, да и в целом остальные процедуры?
Александр, к моему удивлению, не растерялся. Он уверенно и с жаром стал отвечать отцу:
— Я составил договор так, чтобы предприятие получило статус внешнеторговой компании, работающей с приграничными регионами, это было просто, поскольку среди заказов, что поступили вчера к ночи, были и от представителей дипломатической миссии со стороны поляков. Это позволило сократить налоги наполовину, так как часть доходов будет учитываться как экспортные поставки.
Отец кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как в его глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение. Он одобрительно кивнул, больше ничего не сказав, но этого было более чем достаточно. Александр всё понял и тут же заулыбался, словно получил высшую награду. Я подмигнул ему, давая понять, что младший брат всё сделал правильно.
После опроса Насти и меня, завтрак продолжился в тишине, но это была уже другая тишина — спокойная, умиротворённая. Я чувствовал, что баланс в семье был восстановлен. Елена Андреевна больше не смотрела на меня как на врага, Александр нашёл своё место, а отец был доволен тем, что в его доме порядок и спокойствие.
После завтрака я направился в Судебное Бюро. Улицы столицы уже начали наполняться людьми, и в воздухе витали звуки проезжающих карет, редких автомобилей, шагов и разговоров.
