— Отец, отец, отец, — протянул я, не оборачиваясь. — Ты только о нем и думаешь? Считай, что ты уже на шаг впереди всех его ожиданий. Помогаешь раскрыть заговор против Империи. Он будет горд. Может, даже слезу пустит на праздничном обеде. Так что расслабься и следи за тем, куда идешь.
Антон замолк, но всё равно продолжал нервничать. Я видел, как он постоянно оглядывается, словно пытаясь найти подтверждение тому, что мы не одни. И хотя он явно не привык к такому уровню стресса, парень держался лучше, чем я ожидал.
Мы подошли к стене лагеря. Впереди виднелись караульные посты, но с учётом информации, которую Антон добыл для нас, я знал, когда и где сменяются солдаты. Время сыграло нам на руку — ближайший пост был пуст, а патруль только повернул за угол.
Едва мы забрались на стену, то тут же услышали шаги.
Караульный. Он двигался вдоль стены с фонарем, его шаги были размеренными, но достаточно быстрыми, чтобы вскоре оказаться в поле зрения.
— Чёрт, — прошипел я, хватая Антона за воротник и прижимая его к стене. Левински оказался рядом с нами мгновенно.
Неужели где-то просчитался по времени? Или же Антон ошибся?
Я активировал полог тишины, но этого было недостаточно. Караульный вот-вот мог заметить нашу тень. Мы замерли, прижавшись к холодному камню. Я чувствовал, как Антон дрожит рядом, но не двигался — уже хорошо. Секунда, две. Шаги становились всё ближе, и я уже начал прокручивать в голове варианты того, как обезвредить караульного, если тот нас заметит.
«Вот бы мне сейчас рефракцию», — подумал я, чувствуя, как напряжение нарастает.
Истинное слово «Свет» могло бы здорово помочь в таких ситуациях. Пара простых приёмов, и мы могли бы стать невидимыми.
Караульный прошёл мимо, не заметив нас. Я выдохнул, медленно отпуская Антона. Тот чуть не рухнул на колени, с трудом удержав равновесие. Левински бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалась смесь облегчения и удивления.
— Повезло, — прошептал он. — В следующий раз поторопимся.
— Следующего раза не будет, — ответил я, продолжая следить за караулом, пока тот уходил в другую сторону. — Теперь давай потихоньку. Вниз, и молча по казармам.
Теперь, когда мы вернулись на территорию лагеря, нужно было сохранить спокойствие и сделать вид, что ничего не произошло. Я заметил, как Антон едва переставляет ноги, но не сказал ничего. Парень был напуган, но он сделал всё правильно.
— Ну что, герой, как ощущения? — усмехнулся Левински, когда мы добрались до казарм.
— Я… я не знаю, — пробормотал Антон, его лицо всё ещё было бледным. — Это было жутко.
— Привыкай, — я хлопнул его по плечу. — Ты только что участвовал в настоящей операции. Добро пожаловать в реальную жизнь.
Антон ничего не ответил, только кивнул и, поблагодарив нас, быстро исчез в казарме. Я и Левински обменялись короткими взглядами, после чего направились каждый в свою сторону.
Утро началось с суматохи. Прибыла проверка. Солдаты суетились, офицеры раздавали привычные приказы, а я стоял у входа в склад, лениво наблюдая за этим цирком. Проверка — это всегда стресс для всех, но обычно она проходит тихо, без особого внимания со стороны высоких чинов. Никто не ждал чего-то экстраординарного. А зря.
— Максим, похоже, на этот раз будет весело, — послышался голос Левински, который появился, как всегда, с хитрой ухмылкой. Судя по всему, мой товарищ снова что-то сделал и теперь придется разбираться с последствиями.
— Ты о чём? — я прищурился, глядя, как солдаты выглаживают свои мундиры и пытаются придать оружию блеск, хотя ещё вчера это было последним, что их волновало.
— Да просто чувствую. Сегодня что-то не так, — Левински пожал плечами и огляделся. — У меня от бабки предчувствие хорошее. А она, эт самое, провидицей была, вот!
Я так и не понял, шутил Ярослав или говорил серьезно, но ответить не успел. В этот момент по лагерю прошёлся странный ропот. Солдаты, стоявшие в строю, начали шептаться, глядя в сторону центральных ворот. Я посмотрел туда и увидел, как кортеж проверяющих подъезжает к лагерю.
— Подожди-ка, — Левински, стоявший рядом, замер. — Я что-то не понял… Это же…
Процессию возглавлял юноша верхом на гнедой кобыле. Высокий, с безупречной военной выправкой. Его атлетическое телосложение говорило о том, что этот человек провёл больше времени на поле боя, чем за бюрократическими столами. Я видел его лицо — чёткие черты, холодные глаза, которые осматривали окружающее пространство, словно пытаясь найти любую слабость или то, что нарушало воинский устав.
Он был одет в строгую форму, без излишеств, но с орденом на груди, который говорил о его принадлежности к императорской семье. В отличие от обычных проверяющих, он не нуждался в дополнительных украшениях, чтобы подчеркнуть свою власть. Вся его фигура излучала силу и контроль. А еще этот человек был сильным магом — я это чувствовал.
— Чёрт побери, это… это же Михаил Алексеевич! — выдохнул кто-то из солдат рядом.
— Никто не говорил, что он приедет! — прошептал другой, делая вид, что чистит оружие, хотя руки его дрожали.
Левински поперхнулся смехом.
