Подобный же по смыслу перифраз этого текста представляет Зальшюц: "Если кто-нибудь из самих левитов выкупит, то проданный дом, или даже целый город, в юбилей отойдет". Такое чтение он сопровождает следующим объяснением: "если один левит вынужден был продать дом, или целое семейство левитов - город, и их выкупят другие левиты, то и между левитами действуют не общие законы о домах (ст. 30), а общие законы о земельном владении, следовательно, так что владение левита А, которое он по бедности продал левиту В и которое у этого последнего выкупил левит С, в юбилейный год возвращается опять от С к первому владетелю - левиту А"*(327). Но такое чтение и сопровождающее его остроумное объяснение, несмотря на преобладание его в древних переводах, не вполне соответствует контексту речи и отзывается искусственностью; между тем текст синодального перевода*(328) вполне соответствует контексту, естественному, логическому ходу речи. Закон, предоставив левитам широкое (сравнительно с простыми израильтянами) право выкупа ("левитам всегда можно выкупать"), тотчас же делает естественное предположение, что по исключительным обстоятельствам левиты могут не воспользоваться и таким широким правом выкупа. В таком случае "проданный дом в городе владения их", естественно, до юбилея останется в руках покупщика, а в юбилей, по общему юбилейному праву, "отойдет" к прежнему владельцу. Принятие такого чтения и объяснения тем более естественно, что ему вполне и почти с буквальною точностью соответствует чтение и смысл 28-го стиха, в котором содержится подобный же закон о выкупе и возвращении проданного земельного владения.
