— Слушай, Артём, не хочу лезть тебе в душу, но я одного в толк не возьму: как ты в шестнадцать лет настолько чётко руководишь людьми, что создаётся такое ощущение, будто ты лет десять этим занимаешься, и навыки стрельбы с рукопашным боем… Такого нельзя добиться, изучая теорию, да книжки заумные читая.
— Ну, во-первых, не шестнадцать, а семнадцать позавчера исполнилось.
— А чего не сказал?
— Не хотелось отмечать, да и если бы мы в пятницу начали бы "отмечать", то утро субботы встретили бы явно не в самом боеспособном состоянии.
— Твоя правда.
— Что касается лидерства – это простой расчёт, узнаю сильные стороны каждого и стараюсь использовать. Прямо как старик Del Piero, чуть не вылетело у меня с уст, но в последний момент я сдержался.
— Понимаю, но Кирилл говорил, что до недавнего времени ты вёл себя абсолютно по-другому, будто иной человек, — не унимался Глеб.
— Он прав, ведь, видишь ли, мозг устроен так, что пытается стереть все горькие воспоминания… Они понемногу блекнут, как увядающие цветы, но потом вновь всплывают невзначай и причиняют боль, куда сильнее физической, — произнес я искренне, предаваясь воспоминаниям о минувших днях.
— Понимаю, — согласился Глеб, его руки затряслись. — Как вспомню тех нигерийских детей, что попали на мину, — его глаз также задергался.
******
Кирилл Александрович
День выдался насыщенным. В компании Глеба и двух священнослужителей молодой человек изшагал всю Благодатную, вдоль и поперёк, тело его ломило, а колени ныли так, словно ему не семнадцать, а семьдесят. Но эта усталость, словно нежное объятие, окутывала его, погружая в сладостную полудрему. Кирилл привычно вышел на остановке и, заворожённый, направился домой, в то время как его мысли блуждали где-то вдали. Единственным желанием, овладевшим его разумом, было стремление погрузиться в горячую ванну и отдохнуть. Однако, на подходе к дому его поразила картина, разорвавшая оковы мечты — на бетонной дорожке рядом с соседней пятиэтажкой лежала девушка. Очаровательная, с длинными русыми локонами и большими голубыми глазами, полными слёз. Её руки были покрыты синяками, а на теле красовались лишь рваная футболка и короткая юбка; ни олимпийки, ни куртки. Бедная, наверняка, ей холодно.
— Привет. Поздоровался он опустившись на корточки и протянув свою куртку.
— Что это...? Вопрошала она вытирая слёзы и устремив на Кирилла свой взгляд.
Господи! Как же могут человеческие глаза быть столь прекрасными, словно сапфиры, промелькнуло у парня в голове.
— Куртка. Буркнул он беспристрастно.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем ты мне её даёшь, я ведь... Я ведь не смогу её вернуть.
— Это и не важно, мне будет достаточно того что с утра в сводке новостей когда я буду сидеть за чашкой кофе, не будет сообщений о замершей насмерть дурочке. Ну бывай! Бросил он, намереваясь уйти.
— Стой! — закричала она, крепко схватив его за руку. Снова разрыдавшись, произнесла: — Приюти, пожалуйста, на ночь!
— Знаешь, когда я назвал тебя дурочкой, меня начал терзать стыд за то, что оскорбил незнакомого человека. Но теперь, услышав, что ты ищешь приют у случайного мужика, моя совесть вдруг дала задний ход, — произнес Кирилл в лучших традициях образцового сноба.
— Пожалуйста, — ответила девушка, проигнорировав его слова. — Если нужно, я готова… — добавила она, дрожащими губами.
— Боже упаси! — провозгласил Кирилл, перекрестившись. — Ну пошли, дурочка, совестно будет, если ты реально замерзнешь, — сказал он, ухватив ее за холодную руку и ведя к подъезду, чуть сгорбившись из-за тридцатисантиметровой разницы в росте.
— Проходи. Произнёс он открывая дверь своей квартиры.
Услышав что девушка осторожно вошла окинув её взглядом, и разулась оставив кроссовки тридцать восьмого размера, на коврике с надписью, "Добро пожаловать"!
— Как зовут? Бросил Кирилл, небрежно стянув кроссовки и раскидав по сторонам.
— Катя. Едва слышно процедила девушка сквозь зубы всё ещё дрожащие от холода.
— Значит так, Катя, постельное бельё лежит вон в том шкафу. Не смотри на меня так — оно чистое, ещё мама стирала, — добавил он, понизив голос. — Спать можешь вот здесь, — произнес Кирилл, открывая дверь в свою комнату.
На это девушка лишь удивлённо хлопнула глазками, собравшись с духом, и спросила:
— А ты?
— А я на диване.
Получив ответ, который, казалось, порадовал её, Катя засуетилась и скрылась в ванной, где аккуратно стерла следы слёз. Вернувшись, она заботливо приготовила постель, сняла потёртую одежду и, свернувшись калачиком, укрылась мягким одеялом. В это время Кирилл, не желая её беспокоить, заварил себе чай на кухне. Закончив, он вымыл кружку и направился в комнату к Кате, чтобы поговорить и выяснить, что же всё-таки с ней произошло. Постучавшись трижды и не дождавшись ответа, он тихо вошёл внутрь, где пред его взором предстала девушка, заботливо укутанная одеялом.
— Видно, не судьба, ладно, выясним завтра, — произнёс Кирилл и, не желая больше наблюдать за девушкой, покинул комнату. Ведь, несмотря на хорошее воспитание, противостоять соблазну, видя перед собой беззащитную Катю, было бы нелегко.