В лазурного цвета платье, расшитом жемчугом на груди и рукавах, и с кружевным воротником она напоминала сердитого ребенка, несмотря на то, что на днях готовилась разменять свой третий десяток, а две ее торчащие в разные стороны толстые косички с вплетенными в них золотистыми лентами еще больше придавали ей сходство с маленькой девочкой. Ее досточтимому супругу не нравилось, когда она укладывала волосы столь небрежным образом, но его не было рядом, и Юнуши могла позволить себе сотворить со своей пышной шевелюрой цвета неразбавленного вина все, что ей было угодно. Мягкие башмаки гномки неистово топтали пол, а руки, которые она никак не могла решить, куда деть, беспорядочно мотались из стороны в сторону, как сломанные мельничные лопасти. Алис, привыкшая видеть свою госпожу в столь взволнованном расположении духа, спокойно стояла рядом с небольшим креслом, обитым дорогим красным сукном, которое было сделано как раз по размерам ее маленькой хозяйки, и задумчиво рассматривала портреты на стенах гостиной. Помимо самой госпожи Юнуши, ее мужа графа Брунса и его отца-лорда Бартолда, здесь также были портреты неизвестных ей родственников графини, а единственный портрет, изображающий среди всей этой гномьей братии человека, принадлежал самому королю Астеару, правителю всех северных земель от пограничных гор до ледяного моря. С темного холста на нее смотрело бледное худое лицо, обрамленное остроконечной бородкой, кое-где припорошенной седыми хлопьями; длинные усы почти полностью скрывали тонкую полоску губ; темную курчавую голову венчала массивная золотая корона с единственной вставкой из огромного рубина, сверкающего в районе лба правителя; его глаза из-под кустистых бровей сверлили Алис усталой ненавистью. Она никогда не видела короля вживую, но даже перед его портретом вся сжималась в плотный комок, ощущая себя ничтожно крошечной и бесконечно одинокой. И лишь одна из многочисленных рам сиротливо висела, обрамляя кусок стены вместо очередного знатного лица. Раньше в нее был вставлен холст с изображением взрослой гномки с такими же пышными и непослушными бордовыми волосами, как у ее госпожи, но глаза, как помнилось Алис, у той женщины были ярко-зеленого цвета. Но вот уже три года, как рама пустовала, а графиня никак не хотела ее снимать или занимать каким бы то ни было иным изображением.
Меж тем Юнуши продолжала в нетерпении бродить по комнате. Она даже подумала о том, чтобы приказать всем перейти в библиотеку, где она хотя бы сможет развлечь себя чтением или в который раз просмотреть свой ненаглядный «Атлас минералов и руд редких элементов», но все же, понимая, насколько важна для нее сегодняшняя встреча, еще раз повторила себе, что должна посвятить себя в данный момент исключительно этому событию. Конечно, она знала, зачем супруг приставил к ней двух верзил, одних из лучших своих охранников. Но, несмотря на риск, она предпочла бы переговорить со своим гостем с глазу на глаз. Много было желающих обучать юную леди боевым искусствам, и не только в Шуттгарте. На письмо Брунса с просьбой выслать своей женушке учителя откликнулись многие именитые воины из Годдарда[3] — как гномы, так и люди, и даже был один кхаватари-орк[4] из Руна, — но, неизвестно почему, из всех претендентов ее свекор, лорд Бартолд, выбрал какого-то странного человека, которого ее муж называл изменником. Как бы то ни было, спорить с отцом Брунс не посмел и на прошлой неделе, будучи в столице, сообщил жене в письме радостную новость о том, что ей наконец-то подобрали достойного ее персоны мастера, и сразу по возвращении в Шуттгарт она сможет приступить к своим тренировкам. Юнуши было все равно, как называли ее нового учителя: изменником, предателем или бандитом, — если он хоть немногим окажется лучше старика Рольфа, то она будет самой счастливой гномкой во всем мире.
Раздался стук, и в дверях появилось напуганное и заспанное лицо лакея.
— Миледи, он пришел. Мне проводить его к Вашей Милости или…
— Конечно, зови его уже сюда, — в три прыжка молодая графиня добралась до своего мягкого кресла и, усевшись на его край, вся в нетерпении уставилась на дверь своими круглыми, как две медали, глазами, нервно растирая ладонями колени. Она так долго вглядывалась в темноту коридора, что даже вздрогнула, когда черная тень отделилась от стены и ступила в слабо освещенную догорающими свечами комнату.
Как только фигура человека появилась на пороге, гномы тут же скрестили алебарды, высоко задрав головы и пристально следя за вошедшим своими суровыми глазами.
— Рофф, Грегги! Ну что вы, в самом деле… — чуть не плача обратилась Юнуши к стражникам, — дайте ему хоть войти-то.
Еще раз сверкнув глазами, гномы разомкнули оружие. Видя нерешительность своего гостя, Юнуши дала ему знак рукой подойти. Бренча тяжелыми доспехами, человек вышел на свет, преклонил колено, и его резкий низкий голос заполнил небольшое помещение:
— Ирас, миледи, к Вашим услугам.
