Сказав это, человек поднялся, возвышаясь над всеми присутствующими в комнате. Его суровое лицо не выдавало никаких эмоций. Он был не очень стар, но вид у него был изможденный и усталый, словно бы он шагал, не переставая, несколько дней без возможности сделать остановку. Его черная тяжелая броня, украшенная многочисленными вмятинами и царапинами, имела вид столь же потрепанный, как и его владелец, кроме того, явно была ему несколько великовата. Седина пробивалась сквозь русые пышные волосы воина, а темные глаза глядели на Юнуши с долей презрения, хотя ничего, кроме взгляда, не выдавало его недовольства. Он вел себя чинно и учтиво.
Графиня предложила гостю занять место напротив, и тот было уже отказался, заявив, что он лучше постоит, но заметив, как гномке приходится запрокидывать свою головку, спохватился и уселся на поставленный перед креслом юной леди стул. Юнуши еще раз недовольно перевела взгляд своих ясных глаз с одного охранника на другого и радушно обратилась к сидевшему напротив воину.
— Вы не представляете, милорд, как я рада, что супруг мой внял-таки моим бесконечным просьбам и наконец-то нанял достойного воина, чтобы обучать меня тактике ведения боя.
Ирас посмотрел на нее прямо и сухо заметил, что он не обладает никаким титулом и госпожа может называть его просто по имени.
Мужчина смотрел на Юнуши, не отрывая взгляда и не мигая, и ее на миг охватило чувство тревоги, но она старалась этого не показывать. Ей было неловко сидеть перед воином в своем накрахмаленном платье, делающим ее похожей на куклу, но отец требовал, чтобы она носила платья, и на людях она старалась показываться в своих лучших нарядах, хоть и без малейшего удовольствия.
— Я уже обучалась у охотников в родной деревне, и здесь меня тренировал опытный боец, — многозначительно заметила Юнуши, — но никогда еще я не имела чести обучаться у прославленного воина, участвовавшего в защите столицы от полчищ бунтовщиков и награжденного знаком королевского отличия. — Об этом сообщил ей граф, чтобы усилить эффект от нанятого для нее мастера, хотя супруг также не преминул заметить, что при освобождении севера от южного гнета Ирас проявил себя подло и чуть не предал короля, но об этом Юнуши не решилась заговорить с едва знакомым ей человеком.
— Мои заслуги преувеличены, миледи. Я всего лишь солдат, и… — он поколебался, и Юнуши поняла, что ему с трудом дается каждое слово, — и я почту за честь обучать невестку лорда Шуттгарта.
Юнуши любезно кивнула и попыталась рассказать новоиспеченному учителю о своих успехах, но тот был рассеян и едва ли вообще слушал, что она говорит. От чая он решительно отказался, на вопросы о своей родословной отвечал уклончиво, и когда гробовая тишина повисла над комнатой, Юнуши поинтересовалась, когда начнутся их занятия.
— Милорд не давал мне никаких указаний на этот счет. Его Светлость лишь намекнули, что мы не встретимся ранее будущей недели, объяснив, что Вам нужно время отдохнуть с дороги…
— Я и так уже потеряла слишком много времени, — вскрикнула графиня, вскочив с опостылевшего ей кресла. Вскочил и Ирас.
Еще раз оглядев свою стражу, женщина приблизилась к воину, который был выше ее чуть ли не в два раза. Ее сверкающие розовые глазки уверенно столкнулись с суровым взглядом человека.
— Я бы начала наши занятия прямо сейчас, — властно проговорила она, — но думаю, что и без того застала Вас врасплох, заставив явиться сюда посреди ночи, посему… — она хитро прищурилась, — я буду ждать Вас в тренировочном зале через четыре часа, на рассвете.
— Слушаюсь, миледи, — Ирас без эмоций поклонился и вышел из комнаты. Один из стражей пошел проводить его, а второй по-прежнему стоял у двери.
– Роффи, ты тоже можешь идти. Как видишь, ничего мне больше не угрожает.
Длинноусый страж помедлил у порога и затем вышел за остальными, учтиво поклонившись.
— Ты видела, Алис, как они его оба боятся? — обратилась Юнуши к эльфийке, как только дверь за охранником закрылась.
Алис непонимающе посмотрела на госпожу:
— Мне он не показался таким уж страшным.
— Они забрали его меч, поэтому он был вынужден явиться сюда с пустыми ножнами. И древки своих алебард они сжимали так, словно перед ними не уставший путник в потрепанном доспехе, а дикий зверь, готовый на любую выходку.
Алис пожала плечами, но гномка тут же бросилась к ней и крепко обняла ее за тонкую талию — почти одного возраста, Юнуши доходила эльфийке лишь до груди.
— Ах, Алис, Алис, как же я по тебе соскучилась!
Эльфийка нагнулась, чтобы поцеловать гномку в макушку, и затем поинтересовалась, будет ли та ужинать, прежде чем отправится спать.
— Я не собираюсь ни ужинать, ни спать. Помоги-ка мне, — с этими словами Юнуши начала распутывать крючки и завязки на своем кружевном наряде.
Когда эльфийка помогла Юнуши раздеться, гномка натянула свой пыльный дорожный костюм, накинула серый плащ.
— Разумно ли это? — ошарашенно поглядела на нее Алис. — Граф не одобряет, когда ты ночуешь вне дома.
— Граф, я уверена, крепко спит в своей комнате, а рано утром его ожидает в замке его лорд-отец.
