— Нормально. Думаю, везде есть небольшие проблемы, — дипломатично сказал Саид. — Но в Исламе мать — это святое.
— А к тещам у вас как относятся? — спросила я, с улыбкой глядя на маму.
— По-разному, — осторожно ответил Саид.
Дома у меня осталось немного времени, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к предстоящему визиту. Я долго выбирала одежду и пыталась унять волнение. Как отнесется семья Саида к жене-иностранке? Этот вопрос давно не давал мне покоя. Саид утверждал, что его родственники — современные люди и ничего не имеют против нашей свадьбы. И все же я очень переживала и опасалась, что без одобрения матери Саид на мне не женится, как бы сильно он ни любил. Потому я хотела познакомиться с его семьей как можно раньше, своими глазами увидеть их отношение, снять все вопросы и успокоиться.
Наконец гардероб был подобран. Оглядев себя в зеркало, я осталась довольна: вся одежда закрытая, свободного кроя и приглушенных тонов. В последний момент я решила надеть платок, чтобы не выделяться на фоне матери и сестер Саида. Он со мной не согласился.
— Зачем, хабиби? Они знают, что ты христианка и не носишь платка.
— Ну… может быть, так мне будет комфортнее. И им я больше понравлюсь.
— Ты им и так понравишься, я уверен, — Саид обнял меня за плечи, но я чувствовала, что он тоже нервничает. — Платок — это серьезно. Если девушка носит платок, то постоянно, а не так, что сегодня одела — завтра сняла. Я буду очень рад, если ты когда-нибудь решишь принять Ислам и носить платок. Но сейчас не нужно.
— А жена твоего брата и сестры носят платки? — уточнила я.
— Да, — признал Саид. — А младшая сестра надевает никаб.
— Что? — воскликнула я. — Паранджу? Ты мне не говорил.
— Вот теперь говорю. Но ты увидишь ее лицо — никаб только для улицы.
— А почему женщина надевает паранджу? — спросила мама. Она уже приготовилась к выходу и сидела в холле в ожидании нас с Саидом.
— Это считается признаком религиозности. Женщина не показывает лицо, чтобы не смущать мужчин, чтобы у них не было повода для нескромных мыслей. Моя сестра Надя очень религиозна.
— Сегодня я видела несколько женщин, у которых лицо было полностью закрыто, — вспомнила я.
— В Александрии таких не очень много, зато тут есть очень современные девушки в европейской одежде. А в маленьких городах все женщины носят свободные платья и многие надевают паранджу.
— А как они через нее видят? — поинтересовалась мама.
— Я думаю, там все предусмотрено. Если хотите, Надя даст вам померить. Вы готовы?
Мы с мамой кивнули.
— Ну, тогда я позвоню, предупрежу, что мы выезжаем.
Мама ободряюще потрепала меня по плечу.
— Все будет отлично. Ты только не нервничай. Видишь, как все хорошо складывается, мы в первый же день нашли квартиру. Тьфу-тьфу.
— Ага, — хмуро ответила я. — Вот не понравлюсь его матери, будет мне квартира.
— Аннушка, не настраивай себя заранее. Мы будем просто сидеть и улыбаться. Если даже ты скажешь что-то не так, Саид сможет перевести, как надо. Потерпи немножко, и ты увидишь, что я была права.
— Хорошо, — кивнула я, пытаясь унять дрожь в руках.
По дороге Саид еще раз повторил, кто живет в квартире и что нужно говорить. Я как заклинание повторяла имена его матери, брата, сестер и их детей. «Ас-саляму алейкум» — здравствуйте, «ахлан» — добро пожаловать, «шукран» — спасибо. Главное — ничего не перепутать.
Квартира, куда мы приехали, находилась в огромном современном здании. Дверь открыла служанка — Саид упоминал, что Мухаммед держит прислугу, хотя его жена не работает. Девушка в униформе с любопытством посмотрела на нас и, очевидно, поздоровалась. Первым навстречу нам вышел брат. Они с Саидом обнялись.
Я удивилась, что Мухаммед совсем не похож на брата. Он был намного старше, выше ростом, худее, и черты его лица ничем не напоминали Саида. На глаз я определила разницу в возрасте в десять лет и решила потом уточнить этот вопрос у своего жениха. Мухаммед поздоровался с нами и пригласил заходить и располагаться — я не разобрала слов, но поняла жесты и интонацию. Тут же подошла его жена Ясмин — высокая улыбчивая женщина, которая попыталась завязать со мной разговор по-английски. Я обрадовалась, что смогу хоть с кем-то пообщаться. Из коридора мы попали в гостиную — там сидела вся семья, у окна резвились дети. Я замерла в нерешительности, пытаясь разглядеть каждого и не очень понимая, что делать.
Саид подвел нас сначала к матери — на вид очень простой пожилой женщине, одетой во все черное, поцеловал ее и сказал несколько слов по-арабски, а мне по-русски напомнил, что маму надо поцеловать. Она поднялась с дивана, крепко обняла нас и начала что-то говорить, постоянно повторяя некоторые слова. У меня в голове все смешалось.
— Тезбах аля хир, — прошептала я.
Потенциальная свекровь посмотрела на меня с недоумением и перевела взгляд на сына.
— Ты сказала: «Спокойной ночи», — прошептал мне Саид, и что-то добавил по-арабски.
Я покраснела, все остальные заулыбались. Боже, что я несу?
