В городе началось мародерство: ходили слухи, что ограбили «Карфур». Ни о каких походах к врачу не могло быть и речи — мне оставалось лишь надеяться, что революция закончится в ближайшие дни. Мама в панике умоляла меня вернуться. Я понимала ее правоту и всерьез задумывалась над тем, чтобы снова улететь в Россию, но что-то мешало сделать последний шаг. Уехав, я потеряю всякую связь с Саидом, а он полезет в самое пекло — и неизвестно, чем все может закончиться. Уехать — значит рискнуть жизнью своего мужа, ведь у меня больше не будет шанса вернуться до родов: на таком сроке меня просто не пустят на борт самолета. Остаться — значит рискнуть здоровьем ребенка: неизвестно, что будет с медициной и вообще со страной через пару месяцев. Я разрывалась между мужем и ребенком и никак не могла принять окончательное решение, проклиная себя за то, что сразу не осталась в России. Саид не удерживал меня против воли, и необходимость самой принять решение выводила меня из себя. Две недели прошли в постоянных сомнениях и терзаниях. А одиннадцатого февраля Мубарак объявил о своей отставке.
Какая радость царила в этот вечер на улицах Египта! Я плакала и смеялась вместе со всеми. Мне было безразлично, кто придет к власти, лишь бы страна наконец успокоилась. Саид ликовал и говорил, что теперь, без Мубарака, египтяне заживут намного лучше. Я очень в этом сомневалась: муж почти всю жизнь прожил при одном президенте, я же немного помнила перестройку, переворот девяносто первого года и все события, которые за ним последовали, и прекрасно понимала, что после революции неизбежен длительный и болезненный период реконструкции и становления новой власти. Тем более еще неизвестно, кто встанет у руля. Саид же уверял, что хуже Мубарака никого нет и быть не может — я же считала, что есть варианты и пострашнее.
Но пока мне хватало того, что в Александрии заработали магазины, больницы, и люди перестали бояться выходить на улицу. Временами кое-где проводились забастовки, но это были лишь слабые отголоски недавних событий. Страна немного оправилась от потрясений и потихоньку возвращалась к нормальной жизни.
Саид снова открыл магазины и первое время жил на работе. Я отказалась от мыслей уезжать в Россию и несколько раз напоминала мужу о необходимости пойти к врачу на очередной прием. Мама по-прежнему переживала, но ей пришлось смириться с моим решением.
Однажды вечером, когда я мирно лежала на диване, рассматривая журнал с детской одеждой, Саид хмуро произнес:
— Аня, я должен тебе кое-что сказать. Моя сестра с сыном поживут у нас какое-то время.
Я резко привстала.
— Надя? Что случилось?
— Нет, Аят. У нее проблемы с мужем.
— А при чем здесь мы?
— Аня, она моя сестра. Как это при чем? Если женщина хочет пожить какое-то время без мужа, она идет к родственникам.
— Хорошо, но почему к нам-то?
— У Мухаммеда и так много людей. Жена, мать, двое детей. У них просто нет места, да и отношения у Аят с женой брата не очень.
— Саид, ты меня, конечно, извини, но я не представляю себе в нашей квартире другую женщину с ребенком.
— Это моя семья!
— У нее есть муж, он может снять ей квартиру.
— Если они разведутся, то так, скорее всего, и будет. Но пока она будет жить у нас — и точка. Это ненадолго.
— Офигеть, — только и смогла вымолвить я.
Они приехали уже на следующее утро, и я перестала чувствовать себя хозяйкой в собственной квартире. Ребенок везде лез, хватал все подряд, плакал, канючил и не давал мне покоя ни днем, ни ночью. Аят постоянно пыталась завязать со мной разговор, а я не знала, куда от них прятаться, и старалась как можно реже выходить из своей комнаты. Я даже перетащила туда компьютер и кое-какую еду. Когда Саид это увидел, то очень разозлился.
— Ты ведешь себя так, как будто у нас в квартире враги, — проговорил он спокойно, но громко. Мы всегда разговаривали в полный голос, пользуясь тем, что Аят не понимает по-русски.
— Саид, не проси у меня невозможного. Я не могу радоваться тому, что у нас в доме посторонний человек с ребенком, причем без моего разрешения.
— Пожалуйста, не кричи. Сколько раз тебе нужно повторять, что это моя сестра и племянник?
— Я в курсе. Не надо бесконечно твердить одно и то же. Позволь тебе напомнить, что когда мы поженились, то договорились жить в отдельной квартире. Отдельной от твоей семьи — братьев, сестер, племянников и иже с ними. Ты сам говорил, что у Аят плохие отношения с Ясмин — почему ты не считаешь это проблемой? Получается, Ясмин может не пустить сестру мужа в свою квартиру, а я не могу?
— То, что у Аят есть конфликт с женой брата, очень плохо. Но это не значит, что ты должна брать с нее пример. Лезть в семью брата я не хочу.
