Я слушал Харлея внимательно, не перебивая, складывая маленькие пазолки в одно полотно, вспоминая информацию, которая просачивалась на газетные листки и ситуации, когда это происходило. После я сухо спросил:
- Что же изменилось?
- Хроника затронула вас, господин де Фоссе, вашу личную жизнь. Подобного я не желал и не мог допустить. У меня есть принципы. И еще я считаю себя преданным вам, господин де Фоссе.
Уэйн выглядел покаявшемся грешником, с понурым, тусклым взглядом, в ожидании наказания. Что я мог ему сказать? Его действия были недопустимы, чем бы он их не объяснял, а признание никак не оправдывало.
- Ты должен понимать, что по головке никто не погладит, - я устало прикрыл глаза, - никто, признавшийся в подобном, не может занимать такую должность, не может быть допущен к информации более важной, к который ты, Харлей, имеешь доступ.
И я полностью осознавал, что, если бы он хотел, уже давно воспользовался ситуацией, отдал в руки газетчикам ценнейшие источники, но это было не в духе Уэйна, тем не менее, я не мог просто закрыть глаза на то, что он передавал слухи своему… другу? Не знаю, как точно назвать этого человека.
- Конечно, господин де Фоссе. Я написал заявление об уходе, оно лежит в моем столе. Вам надо лишь его подписать.
Кивнул, поднимаясь на ноги.
- Как понимаю, имени репортера я не получу?
- Думаю, господин де Фоссе, вы в скором времени сами все узнаете, я не расскажу ему о своем увольнении. Он же не пропустит Королевского бала.
Что ж, Харлей был прав. Репортер, действительно, не пропустил бала.
В день грандиозного события я час мерил шагами кабинет и маленькими глотками попивал виски. Тобиас же осушил свой бокал залпом, все остальное время не сводя с меня глаз.
- С тобой все в порядке, Себ?
- О чем ты?
- Ну, кажется, отставка Харлея вывела тебя из колеи.
- Поиски нового секретаря займут демоны сколько времени. Дополнительная нервотрепка.
Конечно, правда была в том, что я доверял Уэйну, казалось, всегда мог на него положиться. И я расслабился, что было непозволительно для моей должности. Поэтому злость медленно грызла меня изнутри. Знал, что это быстро пройдет, надо лишь смириться с тем фактом, что доверие - дело хрупкое.
- Так, может, стоило немного смягчиться?
Я резко остановился, смерив Тоби пылающим взглядом.
- Ты так считаешь?
Ответить друг не успел, нас обоих вызывали к королю перед балом. Говорить мне абсолютно не хотелось, да и радовало сейчас только одно - маленький черный футляр во внутреннем кармане пиджака, а точнее - мысль о том, как я подарю его госпоже Ладье.
То, что все пошло не по плану, я понял не сразу. Селина выглядела ослепительно. Так, что в груди сладко сжималось сердце. Ее наклон головы, походка, мягкая улыбка - меня привлекло все. Еще никогда я не был в таком восторге от одного прикосновения к талии девушки.
Наваждение это или что-то большее - мне было все равно. Знал лишь то, что не успокоюсь, пока Селина полностью и безоговорочно не станет моей.
Разговор на балконе как-то не задался. Что она хотела услышать от меня еще? Казалось, я и так открыл перед ней все сердце. Дал ей доступ ко мне в любое время в любом месте. Его Величество не имел подобной возможности. Естественно, я не ждал, что она кинется на меня с тысячью благодарностей, или ждал, точно не знаю… но уж то, что она решила не принимать подарок, было выше моего понимания.
Найти одного газетчика из Хроники, зная, что он частый гость в Объединении художников, да еще ведет светскую колонку, было делом простым. Осторожно подобраться к нему на балу, а затем поговорить на щекотливую тему, осторожно подбирая слова, советуя не лезть в жизнь одного конкретного главы Тайного сыска - тоже не составляло труда. Но на это нужно было время. Оно пришло, как обычно, совсем не вовремя. Селину оставлять не хотелось, но моя задача представлялась мне ясно. И чем быстрее я с ней разберусь, тем быстрее вернусь к важному для нас с Селиной разговору. Так я думал. Казалось, что и она это понимает.
Как только я смог выбраться из кабинета и отлепить от себя никак не унимающегося Тобиаса, который находился под впечатлением от восклицаний репортёра о том, что Уэйн варварски предал их любовь, Селина Ладье убежала. Струсила или поняла мое поведение по-своему, я не знал. Однако я был зол. Сколько можно бегать?
Я готов был сделать глупость и оправиться к ней домой выколачивать из нее все признания до потери пульса, но в коридоре на меня налетала блондинка в золотистом платье. Глаза ее сверкали ему в тон. Она показалась мне смутно знакомой, а когда обвинительный перст уткнулся мне в грудь, заставив удивленно заломить бровь, я начал кое-что понимать.
- Не знаю, какого вы там наговорили Сели, господин де Фоссе, но то, что вы глава Тайного сыска, никак не спасет вас.
- Простите?
- Я знаю, что вы ей не безразличны, как и она вам! Иначе я бы уже давно послала вас за грань ко всем демонам! Но если заставите ее плакать еще раз, то ваша голова будет сверкать в заднице какого-нибудь пропойного вурдалака!