Ладно, это решение можно принять потом. Сейчас перед Алексеем Николаевичем стоят две основные задачи. Первая – суметь-таки прочесть запланированный курс лекций. Нельзя срываться, нельзя отвлекаться на другие дела. Да, лекции отходят на второй план, но не прочесть их – значит подорвать репутацию и не оправдать доверие.
Вторая задача – переправить Майю в Москву. Там документы как-нибудь можно выправить. Чёрт побери, именно в Москве паспорт проверяют на каждом шагу, даже если ты ничем не похож на нелегального иммигранта. В Питере так не проверяют.
Алексей Николаевич просматривает записную книжку в мобильнике. Да, вот то, что нужно.
Трубку снимают почти сразу.
«Привет, Лёха!» – раздаётся бодрый голос.
«Привет, Арсен. По делу звоню».
С Арсеном они познакомились лет пятнадцать назад в Хабаровске. Арсен серьёзно выручил Алексея Николаевича, когда тот умудрился потерять паспорт и оказался в незнакомом городе без денег и документов. В Хабаровске он был проездом и никого там не знал, а Арсен оказался рубахой-парнем, с которым профессор (тогда ещё только доцент) разговорился в придорожном кафе. Арсен промышлял мелкой контрабандой из Китая в Россию и обратно.
«Дело – не проблема».
Позже уже Алексей Николаевич помог Арсену. Его сын получил тяжёлую травму головы; благодаря Морозову мальчика перевезли в Москву и сделали операцию, позволившую сохранить почти полную дееспособность. Теперь уже взрослый, сын Арсена немного заикался, но не более того.
«Мне нужно переправить одного человека из Китая в Россию, без документов. Хорошо бы и документы выправить, если кого знаешь…»
«Ты, Лёха, о таком по мобильному телефону не говори, особенно из Китая. Чёрт их знает, что они там прослушивают. Но, в общем, я понял. Ты где?»
«В Харбине».
«Когда нужно в Россию?»
«В идеале – шестнадцатого».
«Пол?»
«Что пол?»
«Какого пола человек?»
«Девушка».
«Хм, – задумчиво говорит Арсен. – А мне вот на молодых не везёт».
«Ладно тебе, – усмехается Морозов. – Что мне делать-то?»
«До Хэгана доберёшься шестнадцатого?»
Морозов некоторое время думает, где находится Хэган.
«Это крупный городской округ на восток от Харбина. Четыреста пятьдесят километров. В районе Синъань есть детский парк, он большой. Там тебя встретят».
«Во сколько?»
«Во сколько угодно. Наш человек тебя опознает по фотографии. Просто в парк приходите и гуляйте у озера».
«Сколько это будет стоить?»
Повисает молчание.
«Лёха, – медленно говорит Арсен. – Тебе это ничего не будет стоить. Не стыдно за такой вопрос?»
«Ну, я обязан был спросить».
«Ничего, – усмехается Арсен. – Я обязан был тебя упрекнуть. Ладно, ты всё запомнил?».
«Да, конечно».
«Тогда поговорим при встрече. Я же надеюсь, ты от меня сам свой груз заберёшь?»
«Конечно».
«Тогда давай. Что изменится – звони».
«До встречи».
Алексей Николаевич рассеянно смотрит в потолок. Под его рукой – бесценные чертежи. Может, не стоит пороть горячку? Нет, стоит. Нужно сконструировать аппарат самостоятельно, сделать его чертежи в стиле двадцать первого века – и тогда патентовать. То, что у него в руках, нести в патентное бюро нельзя. И вообще, патентовать первым делом нужно в США, а не в России. Но это так, мысли, просто мысли.
Потому что перед ним всё ещё стоит дилемма – сообщать Волковскому о своей находке или не сообщать. Подлость, Морозов, это же подлость.
Майя появляется из душа примерно через час. На ней банный халат с эмблемой отеля.
«Едва разобралась с этими вашими кранами. У нас душ сам понимает, что нужно хозяину. То есть подбирает идеальную температуру в зависимости от биоритмов и температуры тела того, кто моется. А в Пинфане была деревянная ванна и служанка».
«А если не нравится?»
«Что не нравится?»
«Температура воды».
«Можно регулировать голосом».
Алексей Николаевич встаёт.
«Майя, тебя переправят через китайскую границу в Россию шестнадцатого июня. До того придётся сидеть в номере. Мы не можем рисковать и выводить тебя лишний раз на улицу».
«Понятно. Только нужно будет купить мне одежду».
«Я сам куплю, ты мне размеры скажешь».
«Размеров я, честно говоря, не знаю. У нас другая система, а в Японии мне что дали, то я и носила. Позже мерку сняли, но цифр я не помню».
Морозов осматривает Майю.
«Ладно, я куплю на глаз. Окажется мало или велико – куплю ещё, это не проблема. Тут всё дешёвое».
«Хорошо».
Она садится на кровать.
«Главное, – говорит девушка, – не влюбись в меня».
Морозов смотрит на неё удивлённо.
«Почему ты думаешь, что я в тебя влюблюсь?»
«Потому что я безумно красива».
Самое страшное, что она права. Он смотрит на неё теперь, на чистую, с растрёпанными влажными волосами, при нормальном освещении, и понимает, что давно, очень давно не видел настолько красивой женщины. Нет ни одной правильной черты в её лице, нет ни капли того, чем восторгаются члены жюри конкурсов красоты, но при этом она ослепительна. Он не может оторвать глаз от её лица.
