– Совсем забыл! – он метнулся в коридор, надевая на ходу куртку. – У меня же через полчаса важная встреча. Надо ещё добраться успеть… – и как ошпаренный вылетел из квартиры.
Света вдруг посерела лицом, как на замедленной съёмке сползая по стене на пол. На кухню вбежал Сергей.
– Солнышко, как ты? – испуганно прошептал он, опускаясь перед ней на колени. – С тобой всё хорошо?
– Теперь он, надеюсь, больше никогда не захочет меня видеть, – выдохнула она, стирая с себя искусственные синяки. – Теперь он вообще ни с кем не сможет, будет бояться всех баб! Вообще, всего бояться! – и вдруг раскатисто рассмеялась. – Видел бы ты… как он шарахался от меня!.. Как от чумы… Почему мне это раньше… не пришло в голову?
– Ты слишком чиста для такого, милая, слишком честна.
Сергей осторожно обнял её, прижимая к своей груди и целуя светлые волосы.
После встречи с бывшим на Фонтанке Света почти сразу слегла. Пару дней держалась температура под сорок, её лихорадило и рвало. Но уже через неделю, не смотря на слабость и тошноту, врачи выписали её из больницы, прописав от нервного истощения «спать» и гору психолептиков.
– Мама умрёт? – шмыгая распухшим от слёз носом, старшая Влада бесцельно слонялась по квартире все эти дни.
– Не смей так даже думать! – жёстко осадил Сергей, укачивая в перевязи малыша. – У неё просто нервный срыв. Слишком много всего навалилось за последнее время.
– Всё же будет хорошо? Да? – не унималась она, бесконечно сморкаясь. – У нас ведь всё будет хорошо?!
– Конечно! По-другому и быть не может, – он прижался губами к голове Андрея. – Мама скоро поправится, я тебе обещаю!
– Не надо мне обещать! Ты ничего не знаешь! Ты… – Влада захлебнулась, сбежав в свою комнату. – Это ты во всём виноват! – неслось из-за двери: с появлением чужих детей и последних проблем она чувствовала себя забытой всеми. – Пока ты не появился, у нас всё было хорошо!
– Солнышко, остановись! – Сергей вошёл к ней, сев на кровать. – Нельзя бросаться такими словами. Потом сама же будешь жалеть о сказанном.
– Как ты вообще отпустил её? – выла она, пряча в подушку лицо. – Ты должен был удержать… Заставить остаться дома!
– Она сама настояла, – рука устало скользила по её спине, поправляя задравшуюся пижаму.
– Но ты же мужик! – Влада резко подскочила, с вызовом отбрасывая его руку. – Или кто? Тряпка? Слабак? Трус?
– Не кричи, Владу разбудишь, – он крепко прижал к себе её голову, не давая вырваться.
– Мама умирает, а ты… – хрупкие плечи тряслись, нервно подрагивая.
– Никто не умирает, – Сергей ослабил хватку, но до конца не выпуская. – С ней всё будет хорошо, вот увидишь, – подняв заплаканное лицо Влады, ладонью вытер со щёк слёзы. – Просто нужно немного подождать, – и снова прижал, целуя в макушку. – Ты же слышала, что сказал врач. Ей нужен покой и сон. И куча позитивных эмоций. Так что, прошу тебя, – шептал он, медленно раскачиваясь на постели. – Успокойся и возьми себя в руки. Ты мне очень нужна. Ты нам всем сейчас очень нужна. Без тебя я один не справлюсь.
– Что мне делать? – её руки обвили его под спящим Андрюшей.
– Для начала умыться и одеться, – он ласково похлопал по спине. – Ты же не забыла, какой завтра день?
– Какой? – она испуганно вынырнула из-под перевязи.
– День рождения мамы! – Сергей легонько щёлкнул по лбу. – Так что нам с тобой нужно много всего успеть, – и развернув её, стал собирать в косу растрёпанные волосы. – В общем так. Действуем быстро и очень тихо, как в тылу у противника. Сейчас нам привезут цветы, потом ещё кое-что по мелочи. Потом… Кстати, на тебе ведь шарлотка. Помнишь, как готовили? Ничего не забыла?
– Нет, – оживилась она, просияв. – Можно я Владу разбужу?
Постепенно все поверхности гостиной заросли цветами. В центре как на воскресном пикнике стояли корзины с соком и вином, хлебами и колбасами, фруктами и овощами. Горели свечи, тихо играл, поскрипывая винилом, проигрыватель. Время приближалось к полуночи.
