Я - самый счастливый человек на свете. А всё потому, что у меня есть цель. А в любом начинании это уже половина успеха! Вторая половина - это прилежный труд, верные соратники, мотивирующие красавицы, пушистые и не очень фамильяры и капелька удачи. Это всё у меня тоже есть. Единственное, что может меня остановить и оставить ни с чем - это счета, что приходят мне за еду фамильяров, шоппинг красавиц, военные побрякушки соратников и счета за электричество моей будущей фабрики! Ну и ещё вражеские могучие рода, пристрастия регентши и следящие за мной агенты разведки. Впрочем, меня даже Химеры не остановили. И с этим всем я разберусь... Когда-нибудь...
Хотелось, как в дешёвом и глупом кино, с ноги ворваться в оцепление, ткнуть бумагой или рявкнуть на всех, чтобы все тут же опешили, чтобы тут же бойцы залились краской от осознания, какую глупую ошибку они совершили. Ну или второй вариант — просто раскидать всех. Только вот я не в дешёвом боевике, где главный герой носится, где хочет, избивает, кого хочет, и ни его ему за это не прилетает. Поэтому, проявив вселенское смирение, я набрал номер. Набирал трижды, так как абонент не отвечал.
Во время первого звонка на нас обратили внимание. На второй начали сверять наш номер по планшету. На третьей попытке дозвониться к моей машине уже подошли полицейские и любезно постучались в окно. Каждый держал руку на кобуре.
— Алло… Кому там жить надоело? — раздался сонный голос в трубке.
— Прошу прощения, большой босс, это ярл Краст. У меня перед домом оцепление, отряд спецназа готовится штурмовать, а в окно моего автомобиля уже стучит нервный страж правопорядка. Я что-то пропустил? Меня чуть больше часа дома не было.
— Хоспаде-е-е… Как вы мне все дороги-то!.. Чего они хотят?
— То есть, Александр Петрович, вы тоже не в курсе? Мне действовать по обстоятельствам? — удивился я, спрашивая разрешения у Багратиона.
— Руки не распускай. Они если заведённые, то могут огонь открыть, просто решив, что ты создаёшь угрозу.
«ТУК!»
— ЭЙ! ОТКРОЙ! КОМУ Я ГОВОРЮ! — разъярился полицейский, и ещё пятеро его помощников окружили наши автомобили, наставив оружия.
— Понял… Вы пришлите человечка, может. Или весточку… Я попробую разобраться, но они что-то слишком злые. Включаю громкую связь и буду общаться с полицией.
Переключил телефон на громкую связь и, взяв свой пропуск из КГМБ, открыл тонированное окно.
— Добрый день, офицер.
— КОМУ Я СКАЗАЛ ОТКРЫТЬ? РУКИ ПОКАЖИ! — нервно проговорил полицейский, которого я игнорировал почти что целую минуту.
— Вот мои руки, они свободны и в них нет оружия, лишь мои документы. То же касается и моих спутников. Что происходит? Почему перекрыт проезд? Я тут живу.
— Район закрыт из-за проведения операции, — задумчиво произнёс офицер, увидев документ.
Он даже попытался взять его в руки, но я, естественно, не отпустил столь ценную бумажку.
— Краст? Кто ещё в машине?
— Мои спутники, друзья и помощники.
— Оружие в машине есть?
— Само собой. Здесь половина из числа аристократов или же их охранников.
Офицер с сомнением посмотрел на меня и задал неудобный вопрос:
— И давно аристократы сами возят охрану?
— Люблю порулить, знаете ли, по спокойным районам. Только вот сегодня что-то пошло не плану…
Я убрал документ. Выражение лица офицера стало странным, после чего полицейский повернулся к своим и громко задал вопрос, чей дом собираются штурмовать.
— Какой-то ярл, Карст или Краст…
Эх, не свезло… Другие офицеры ему подсказали, что именно имение Краста и готовятся штурмовать. Всё-таки полицейский выхватил оружие и, направив его на меня, потребовал всех покинуть машину.
— Так, парни, спокойно выходим, подчиняемся. Не знаю, что тут случилось, но скоро выясним… — сказал я всем, и Багратионова ругань из телефона дала понять, что нас не бросят.
Обыск, ноги на ширине плеч… Ну прямо как в фильмах… Причём проверили трижды всех нас. Сперва сама группа полицейских, затем их старший, что выставлял оцепление, и в конце спецназовцы показали свою удаль…
На нас сыпались вопросы, проверялись наши документы, изымалось оружие… Спустя пять минут я уже стоял в наручниках. Заметил лица многочисленных соседей, что наблюдали за представлением. Из всех выделялся довольно лыбящаяся рожа Хорхина.
— Один — ноль, сосед! — рассмеялся он и начал уходить в окружении пятёрки своих стажей и какой-то молодой девицы, выглядящей как топ-модель.
Ещё через минуту нас начали рассаживать по машинам и развозить в места содержания задержанных. Почти всех увезли, чтобы опросить в удобных кабинетах, а не на глазах у зевак. Кроме меня. Меня завели в машину спецназа, жёстко усадили на стульчик и начали допрос с пристрастием, будто я террорист какой-то.
Спокойно отвечал на вопросы целую минуту. Успел рассказать небольшую часть своей биографии, а ещё услышать едкие комментарии о том, что я идиот и выбрал неправильную дорожку.
На мои резонные вопросы: «Что случилось и почему я задержан?» — мне велели заткнуться. Дальше разговор не пошёл.
К майору, что был в спецодежде спецназа и готовился задать другие, более существенные вопросы, вдруг подошёл другой офицер с телефоном в руках и моей карточкой из КГМБ. Майор с хмурым видом взял трубку, выслушал человека на том конце, потом спросил, какого хрена тот решил, что может им командовать, и, рявкнув, мол, сам решит, идти ему на штурм или нет, кинул телефон в своего коллегу.
Кстати, а где те незаметные наблюдатели, что вечно шастают за мной? То проходу не давали, а сейчас словно и вовсе исчезли…
На меня уставились две пары злобных глаз, которые, видимо, очень хотели меня сейчас прожечь насквозь.
— Знаешь, а ведь с высокой долей вероятности тебя ждёт не просто суд, а даже смертная казнь.
