Он аккуратно выспрашивал меня об агаре, и я с легкостью поведала ему историю о супе из водорослей, что нам подали в крестьянском доме. Опять же – пусть проверяют, если вдруг захотят.
Я не то чтобы прикидывалась полной дурочкой, но держала вид восторженной девицы, которой необыкновенно повезло с замужеством, и теперь она не знает, как оправдать этакое счастье.
Оскар большую часть пути проделал верхом, чем немало удивил меня. Я все чаще ловила себя на мысли, что думаю о нем слишком много.
Иногда я достаточно холодно, включив внутреннего циника, отмечала какие-то мелкие детали в его поведении, которые работали на образ мужчины моей мечты. Момент осознания, что это не работа на образ, а вот именно такой он и есть, пришел ко мне, когда мы доехали до города.
Остановиться на ночлег нас пригласил местный мэр. Город был не такой уж маленький. Мэр не был простолюдином, правда, не относился и к титулованному дворянству. Простой высокородный, который добился этого места хорошей службой короне.
Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами…
Огромный мощеный двор, тщательно вычищенный от снега и посыпанный песком. Двери в трехэтажный особняк распахнуты – нас ожидают. Дверцу кареты открыл лакей, и брат Вальм, поправив шубу, аккуратно спустился по откинутым ступенькам. А я на мгновение застыла в распахнутых дверях…
…Из ноздрей рыжей кобылки валил пар, а Оскар, держа ее под уздцы и ожидая конюха, ласково похлопывал ее по шее и что-то говорил на ухо. Он сбросил меховой капюшон и стоял ко мне в пол-оборота. Я как-будто увидела его в первый раз…
Крепкая, но очень ладная фигура. Густые отросшие волосы он откинул назад. А сквозь легкую щетину я видела смугло-румяную щеку и четкий очерк скулы. Кобылку подхватил под уздцы конюх, а Оскар резко развернулся к карете - так, что взметнулись волосы, сделал пару шагов и протянул мне руку.
-- Ты устала, Мари? Сегодня сможешь отмыться и отдохнуть, а все дела отложим на завтра.
Он устал за дорогу значительно больше меня – ехать среди пуховых подушек, в окружении обернутых в ткань теплых кирпичей, грелок и меховых пледов все же было значительно легче, чем верхом. А если учесть, что он только начал обучаться, думаю, он устал гораздо сильнее, чем я. Однако, первое, что он сделал – побеспокоился обо мне.
Я оперлась о крепкую ладонь в большой кожаной перчатке, посмотрела ему в глаза и первый раз подумала про себя: «Это мой муж, и я его люблю.»
Именно в этот момент между нами и проскочила та самая пресловутая искра, сотни раз описанная в дамских романах. Каким-то завораживающим движением Оскар потянул со своей руки огромную перчатку, протянул руку и, слегка коснувшись моей щеки, так, что у меня перехватило дыхание, тихо сказал:
-- Какая ты красивая, Мари!
Краска бросилась мне в лицо, щеки заполыхали…
Нам отвели большую и довольно удобную гостевую комнату, и Оскар, помогая мне разобрать вещи, заметил:
-- Послушай… У знатных дам должна быть, кажется, какая-то личная прислуга? – он вопросительно глянул на меня и уточнил: -- Эта… как ее… ну, короче – горничная, вот! Она там всякие прически делает, – он немного помолчал и неуверенно глядя на меня, добавил: -- И еще какую-то фигню, наверное?
Я засмеялась. Не то чтобы я так уж хорошо разбиралась в горничных, но почему-то определение «всякую фигню» меня очень позабавило. Ободренный моим смехом Оскар заявил:
-- Все же ты -- баронетта! Надо бы тебе кого-то нанять.
Договорить он не успел. Вошла пожилая солидная тетенька в белом длинном фартуке и смешном чепце. Впрочем, от ее услуг я тут же отказалась и отправила из комнаты.
-- В чем дело, Мари? Чем тебе эта тетка помешала?
-- Ты действительно не понимаешь? Оскар, у нас с тобой слишком мало приличной одежды. Если она будет разбирать вещи – она это увидит. Нам вовсе не нужны сплетни о том, что мы нищие. Пока что нам вполне удается наводить тень на плетень и выглядеть более-менее обычными высокородными. Но сундук с одеждой у нас полупустой. Там только белье на смену.
-- Давай закажем тебе еще какой-нибудь наряд!
-- Нафига? При местных ценах на ткань можно потратить все золото, которое у нас есть. Кроме того, в нашей глуши особые наряды мне и не понадобятся. У нас у всех есть по хорошему костюму на выход. И есть одежда на каждый день. Давай хоть чуть встанем на ноги. А потом уже будем баловаться роскошью.
Во время моей речи он так внимательно смотрел на меня, что я вновь почувствовала, как жар приливает к лицу. Тем более, что он смотрел на меня с каким-то странным восхищением, а потом схватил мою руку, поцеловал ладошку и с почти детским восторгом воскликнул:
-- Ты просто потрясающая, Мари!
Я потянула руку на себя, испытывая странное смущение, но Оскар, глядя мне в глаза, отрицательно помотал головой, не отпуская мою ладонь, обхватил меня свободной рукой за плечи и …
Возможно, это была подростковая реакция тела, но глаза у меня закрылись сами собой. Оскар целовался так, что через мгновение я перестала понимать, где мы находимся и что происходит…
Когда в дверь постучали, мы просто отпрыгнули друг от друга, как перепуганные коты!
