Главный из них, тот, который, собственно, и разговаривал, покрутил в руках снабженные печатями пергаменты. Он назвался капитаном Саргом. Мне показалось, что читать он не умеет. Он небрежно сунул документы назад, Оскару в руки и буркнул:
-- Однако, надо бы вам, ваша светлость, до мэрии прогуляться с нами.
Оскар помолчал, а потом аккуратно спросил:
-- Скажи-ка, любезный, а не мэр ли должен прийти и представиться новому хозяину города? Или в нашем городе больше не действуют никакие законы? Или я ночью, под дождем, должен бежать, как мальчишка-разносчик и кланяться мэру?
Вояка как-то пренебрежительно окинул Оскара взглядом с головы до ног и ответил:
-- Вы, однако, ваша светлость, зря гневаться изволите. А только я вам передал, что надобно – ежели не придете, господин мэр очень недовольны будут.
-- Ну, будут господин мэр недовольны – поставлю другого, довольного.
Я видела, что Оскар злится. Стражники как-то неприятно переглянулись между собой, даже не стараясь скрыть ухмылки, и капитан скомандовал:
-- Однако, пошли отсюдова.
Весь вечер нам некогда было даже обсудить этот визит. Оскар сломал одну из перегородок на первом этаже на дрова, растопили печь на кухне и готовили спальные места. Я варила ужин из запасов, которые привезли с собой, а Олла отмывала все, что подвернулось ей под руку.
Между делом я заметила, что ей, кажется, полегчало. В чем-то я даже могла ее понять. Теперь у нас есть свой дом, в котором мы останемся надолго, значит, нужно привести все в порядок. У нее есть работа, и она больше не чувствует себя ненужной.
Барона же то, что он видел, похоже, сильно расстроило. Он плыл сюда, как в некую землю обетованную, а нашел разруху и запустение. Надеюсь, он придумает себе занятие по вкусу, а уж мы позаботимся, чтобы он не голодал и жил в тепле. Он неплохой человек, просто не самый удачливый.
Рано утром Оскар доплатил возчику остатки денег и тот торопливо тронулся в путь. Мы же с мужем после завтрака пошли закупаться в город. Нам необходимо было как можно быстрее сделать запасы. Наверняка потом, зимой, все продукты будут стоить значительно дороже.
ОСКАР
Оценить мою беседу с солдатами я смог только поздно ночью, после всех хлопот. Ночевали кучей, на груде тряпья, на отмытых каменных плитах пола. Похрапывал барон, хрипловато дышала Олла, Мари свернулась клубком, и ее было не видно и не слышно.
Я лежал под какой-то то ли шубой, то ли курткой, пялился на слабые отсветы огня на полу возле печки и думал.
Земли были под королевской дланью долгие годы, мэр назначен королем, точнее, разумеется, не самим королем, а кем-то из его чиновников. Зовут мэра Эдинг Шертен, и он из богатых горожан. Простолюдин. Это все, что я знаю.
На данный момент я могу его сместить, так как являюсь высшей властью в городе. Если совсем точно, то высшая власть в городе не я, а барон. Однако, насколько я понимаю, ничем таким он заниматься не хочет и не будет. Значит, разбираться с этим Эдингом придется мне. За почти десяток лет, что он правит здесь практически бесконтрольно, он наверняка набрал себе друзей и сторонников…
Если эти вояки не совсем тупые, то они должны знать, что хозяин города -- барон. Пусть капитан не умеет читать, но не верить мне, что я баронет у него нет оснований. Почему же тогда, черт бы его побрал, он вел себя так борзо? Да и солдатики ухмылялись не слишком хорошо.
Полное ощущение, что они знают что-то такое, чего не знаю я. И сейчас я, со своей претензией на власть в городе, выгляжу в их глазах не страшнее клоуна на детском утреннике. Пожалуй, этого Эдинга сковырнуть будет не так и просто…
Я гонял эти дурные мысли туда-сюда и понимал, что за столько лет без пригляда на баронских землях должна была сложиться какая-то своя иерархия. А тут, такие умные и красивые, приперлись мы, со словами: «Здрасьте, мы тут теперь самые главные!».
Пожалуй, это естественно, что местной власти доверяют больше и, соответственно, боятся ее больше. А я в их глазах действительно клоун. На это, в принципе, можно бы и наплевать, но уж больно самоуверенно ребята держались…
За завтраком барон был скучен и хмур. Улучив момент, я спросил его:
-- В чем дело, отец?
-- Надо бы в храм сходить, показаться там, – проворчал он.
-- Надо, значит сходим. Храм конечно далековато, ну, в крайнем случае, договорюсь – отвезут на телеге.
Барон вспыхнул и ответил довольно жестко:
-- Я лучше ноги по колено сотру себе, чем перед подданными на крестьянской телеге поеду! -- потом он вроде как бы и устыдился своей вспышки и добавил: -- Нельзя так! Понимаешь? На телеге ехать – собственное достоинство ронять.
Потом безнадежно махнул на меня рукой и сел поближе к печи. Олла, которая слышала наш разговор, огорченно покачала головой.
Сразу после еды мы с Мари отправились осматривать «владения». Я оглядел ее одежду – грубоватые сапоги и довольно убогую удлиненную куртку из овчины – и покачал головой. Высокородные из нас так себе. Дело даже не в манерах, дело в том, что мы выглядим как простолюдины. А это в корне неправильно. С первых же денег нужно будет завести приличную одежду.
