— Значит, сиди пока тут. Я потом скажу, что надо делать.
Он возражать не стал. Выйдя из комнаты, я направился на Склад (так я окрестил комнату с хламом). Там, сев за удобный стол, я позвал Уильяма и Годфри. Они вскоре пришли. Мы сели за один стол, и Годфри с Уильямом заняли стулья передо мной.
— Слушай, — сказал Уильям. — Не моё дело конечно, но убежище явно стоит расширить. Тут десяток киборгов, а остальные томятся снаружи. Говорят, кстати, что и другие убежища тоже есть.
— С этим разберёмся, — ответил я. — Сейчас беспокоит другое. Все слышали, что происходит?
Гофдри поочерёдно посмотрел на меня и на Уильяма.
— Да, — сказал Годфри. — Не только слышал, но и ощутил. У меня кнопка выхода стала серой. Я вообще никуда не могу деться, чёрт, что же делать! Парни, у меня девушка дома одна, красивая! Жизнь дома! А я тут! — он схватился за голову, уставившись в стол.
— Как?! — удивился Уильям. — И ты тоже?
— Спокойно, — попросил я. — Не ты один такой.
— В смысле? — не понял Годфри, положив ладони на стол.
— Игроки теперь тоже не могут выйти.
— Так это отлично! — Годфри всплеснул руками. — Выбраться будет в разы легче!
— В том-то и дело! Они не хотят объединяться, — я скрестил руки на груди.
— Так может, у них задача стоит противоположная нашей? Ну, если чисто логически рассудить, нам надо Легиос штурмовать, а им — истребить все наши убежища, — предположил Годфри.
— Как, если они не могут их видеть? — возразил Уильям.
— Тогда на кой хрен они к нам прицепились? — Годфри начинал злиться. Явно назревал спор.
— Так, — сказал я. — Давайте без споров. Я знаю, у кого это можно выяснить.
Встав, я вновь направился в комнату с эльфом. Он терпеливо сидел и ждал. Ничего другого ему делать не оставалось. Я понимал, что он чувствует.
Это постоянное неведение.
Надо мной, как и над ним, будто висел дамоклов меч, который вот-вот должен был сорваться. Мне не было известно, что произойдёт через минуту, я не знал, что случится через час, и тем более — завтра. Это угнетало меня до такой степени, что не было желания даже изображать улыбку, не то, что улыбаться искренне. Настроение было постоянно подавленным.
Кем-то неведомым решалась моя судьба, и своими планами со мной он делиться точно не собирался.
— Слушай, — сказал я. — Мы тебя отпустим.
Киборги глянули на меня, нахмурившись, но я смирил их тяжёлым взглядом.
— Только прежде, — я продолжил. — Скажи, почему вы пытаетесь убрать нас, а не совместно выбраться? У нас общая проблема.
— Мы в курсе, б… Мы в курсе, — сказал эльф. — Решения у одной и той же проблемы разные.
— Какие? — спросил я нетерпеливо. — Не томи.
— У нас общее задание, и в описании сказано: «Не дать киборгам взять Легиос». Наши главы полагают, что это откроет нам проход, или что-то типо того.
Резервный выход. Но разве Годфри оставил его не только для нас? Или получается, выход стал универсальным средством? Я ничего не понимал. Ничего. С каждой минутой всё становилось только запутаннее, и больше раздражало. Я скривил губу.
— Больше ничего не знаю! — испугался эльф. — Не надо меня трогать! Ладно?! Отпустите пожалуйста!
— Выводите его, — сказал я киборгам. — Пусть валит.
— Но как же убежище! — возразил один из них.
— Они прекрасно знают, где мы. Так что держать его тут толку нет.
— Не соглашусь, — сказал киборг. Я сощурился, всматриваясь в него, и увидел над головой ник «Перрун». — Его надо взять, как информатора.
— Держать пленного тут нельзя. Мы в игре, а не на реальной войне.
— Да что ты? — возразил Перрун, скептически изогнув бровь. Он отличался от всех нас чёрной окраской и яркими красными глазами.
Его взгляд меня зацепил. И ведь не поспоришь с ним, потому что он прав. Для нас всех это настоящая война, и если мы её проиграем, то неизвестно, что будет дальше. Может, мы останемся тут навсегда, а наши настоящие тела состарятся в капсулах. Этого очень не хотелось.
— В любом случае, мы не мрази какие, ты понял?
Написал в чат:
— Поднимаю общее голосование. Кто за то, чтобы уподобиться животным, оставить себе пленника, и пытать его?
Да, я дал идею в нагрузку. Если ты голосуешь «за», то подсознание автоматически решит, что ты животное, а люди же считают себя высшими существами. Такая формулировка вопроса вызовет у людей психологический дискомфорт, и они, дабы не прослыть животными, проголосуют против. Ни к чему кроме манипуляций, в данный момент, я прибегнуть не мог. Мне не хотелось, чтобы моя община состояла из звереподобных уродов, которые издеваются над людьми.
Мне было известно, что потом будет по-другому. Потом мы заматереем, и измученные страхом, измученные войной, будем способны пойти на радикальные меры для достижения цели. Но при этом я постараюсь сделать всё, чтобы мы оставались людьми, сохранив в себе как можно больше человечности.
Плюсов в чате было мало. Зато вот минусами он заполнился моментально, и мы с Перруном переглянулись. Взгляд у него был злой, неприятный, и он явно разочаровался из-за того, что к нему не прислушались.
— Вы ещё пожалеете об этом, — сказал Перрун.
— Угрожаешь? — я усмехнулся.
