Она ненавидела грязь. Грязную одежду, грязную обувь, грязные отношения. В ее доме, как и в квартире, царила чистота. Гройс угадал насчет десятка освежителей воздуха, но если бы он увидел, что в действительности стоит в тумбочке под ее раковиной, ему бы это не понравилось. Ирма покупала новое средство, которое очищало лучше предыдущего, но проходило время, и она убеждалась, что новинка перестает работать. Что это – заговор производителей? Или мутация плесени, становящейся все более устойчивой? Ирма понимала одно: грязь снова отвоевывает позиции. Тошнотворная кайма возле слива раковины темнеет. Унитаз расцветает изнутри ржавыми пятнами. Она отдраивала их каждый день, но это не помогало. И пыль, пыль собиралась везде! А ведь человек ею дышит! Эта дрянь попадает в его легкие и продолжает свою разрушительную работу – точно паразит, откладывающий в тело хозяина личинки, которые вырастут и съедят его изнутри.
Ирму трясло при виде пылинок, танцующих в солнечном луче. Всех тех, кто воспевал эту мерзость в стихах и прозе, она заставила бы драить клозеты в ночлежках для бездомных.
Накануне она до полуночи отмывала кухню. Все до единой ложки залила кипятком с содой. Поверхность раковины и кран обработала с хлоркой. Стопку тканых салфеток отпарила утюгом – она уже делала это три дня назад, но с тех пор на них могла осесть грязь.
А утром зашла в комнату, и там были носки.
Ирма шарахнулась от них, как корова от раскаленного клейма. Но было поздно: они с шипением впечатались ей в память. Скукожившиеся, как гигантские дохлые пиявки. Распространяющие чудовищное зловоние. С крошечной металлической пластинкой, на которой было выбито название производителя. Все это Ирма ухватила взглядом и больше не могла выкинуть из головы.
Она сбежала из собственного дома. Ее душевное равновесие было нарушено до такой степени, что все, на что она оказалась способна – это заходить в магазины и спрашивать носки определенной фирмы. Ей нужно было заменить грязное чистым, вытеснить его таким же, но правильным, хорошим! Когда она, наконец, отыскала искомое, то приобрела сразу двадцать пар – ни о чем не думая, лишь бы только забить, закупорить чистыми носками жерло вулкана, извергающего грязь.
Носки оказались дорогими, но скупая обычно Ирма даже не заметила этой траты.
Она вернулась и осторожно заглянула к пленнику. Гройс спал. Отросшая щетина придавала ему благообразный вид. Даже в пижаме он ухитрялся выглядеть… элегантно. Черт, элегантно!
«Совы не то, чем кажутся», – напомнила себе Ирма. Многие считали эту фразу из «Твин Пикса» загадочной и не понимали ее смысла. Но только не она! Дэвид Линч прямо сказал, что сова – не милая пушистая птица. Это тварь, природа которой неизвестна. Она опасна. Она несет разрушение!
Да, Гройс разрушал ее. Он сам как грязь, как споры плесени. Когда Ирма привезла его в свой дом, она недооценила, насколько мошенник гибелен для всего светлого и чистого. Старый вонючий вор!
Ирма судорожно намазала пересохшие губы гигиенической помадой. Славно пахнуло земляникой.
Гройс днем выспался, и к вечеру был готов. Он специально не кормил Чарли в обед, надеясь, что к ужину пес проголодается и будет исполнять трюки с особым усердием. Когда Ирма принесла картофельное пюре и котлеты, старик заговорил с ней.
– Простите меня за вчерашнее. Я перед вами ужасно виноват. Наговорил гадостей. Простите.
Ирма сдержанно улыбнулась и махнула рукой. Мол, ничего, с кем не бывает.
– Вам не стоит волноваться, Михаил Степанович. – Она склонилась над его постелью, чтобы сменить наволочку на подушке.
В этот момент Гройс сидел, поджав ноги, в центре кровати, с подносом на руках. Ирма оказалась совсем рядом. От нее несло химической земляникой, такой ненавистной ему, и старик принял решение в долю секунды: ладонь его незаметно скользнула в карман ее платья. Когда Ирма обернулась, старик сидел в той же позе, сложив руки на коленях.
– Сейчас простыню поменяю, – сказала Ирма.
Как только она вышла, Гройс сунул тюбик с помадой под резинку трусов. «В трусы ко мне она точно не полезет», – подумал он, ухмыльнувшись.
Расчет его был простой и, в общем-то, детский. Ирма пойдет за новым тюбиком в аптеку, и вдруг там ей предложат новинку! Без запаха! Или с ромашковой отдушкой. Что угодно будет лучше мертвой земляники.
Когда-то ему довелось прочитать, в чем секрет успеха картошки фри из «Макдональдса». Конкуренты много раз пытались повторить рецепт. Повара «Макдональдса» утверждали, что все дело в особом сорте картофеля, который поставляют специально для ресторана. Но другие заведения быстрого питания стали использовать его же. Они потратились на большие макдональдсовские жаровни, разогревавшиеся до огромной температуры за пару минут. Однако картошка все равно не получалась в точности такой же. Возможно, она была вкусной – но она была вкусной
Дело было вовсе не в картошке.
Дело было в масле.
